Бремя осадников: история одной ревизии

Регион
Поделись с друзьями
Фото носит иллюстративный характер

Начало 1940 года советская власть ознаменовала событием, имевшим последствия демографического характера. Переписала насажденных польскими властями осадников. По бывшему Гродненскому повету набралось 255, в том числе 223 – военных, рассказывает «Перспектива». Допричислили к ним сотню работников лесной охраны. Учитывая иждивенцев, насчитали 1 900 человек.

«Золотая жила»

Статистика формировалась не сама по себе, преследовала цели, о которых можно было только догадываться. И то узкому кругу посвященных. Предстояло массовое отселение политически неблагонадежного контингента. День и час, как и саму подготовку, держали в секрете.
Собственно, ситуацию породила сама обстановка. Еще в 1920 году польское правительство объявило солдатам и добровольцам, которые воевали на фронте, что они будут иметь возможность приобретать землю в частную собственность на льготных условиях, а удостоенные военных наград – бесплатно. В декабре того же года сейм принял закон о национализации земель северовосточных поветов, в состав которых входили оставленные большевиками Гродненский, Лидский, Барановичский и ряд других. На этом основании военнослужащие, изъявившие желание на осаду, получили возможность ходатайствовать о предоставлении земельного участка на новой территории. Так, в окрестностях Озер князя Вяземского сменили 22 польских осадника. Землю получали офицеры, капралы, чиновники всех мастей. Аналогичным образом устраивались их коллеги на сопредельных территориях. Среди осадников было немало тех, кто в свое время служил в бельгийской, британской, американской армиях, а также во французском иностранном легионе.
Типовой участок осадника имел площадь под 20 гектаров, или в несколько раз превышал куцые крестьянские наделы местного населения. Так что новым владельцам было где развернуться. При благоприятном содействии властей они и разворачивались. Сохранились сведения, что с приходом советской власти в 1939 году руководитель Белоруссии Пантелеймон Пономаренко докладывал Сталину о том, что хозяйства осадников – это настоящая золотая жила для советской власти. По информации руководителя БССР, каждая из военных осад помимо самой земли имела в среднем 3-4 и более лошадей, 5-10 коров, солидные запасы зерна, сельскохозяйственную технику. «Осады» состояли в основном из нескольких хозяйственных построек и жилого дома. На подворьях имелись велосипеды, мотоциклы.

На чужбину

В соответствии с постановлением Совнаркома от 29 декабря 1939 года выселялись бывшие граждане Польши, приобретшие земельный участок после 1918 года. Позднее постановление действовало по отношению к представителям местного населения вне зависимости от национальности, купившим землю в ином, кроме места проживания, населенном пункте.
События разворачивались стремительно. Без особой огласки на местах зимой сорокового года подбирали оперативные группы исполнителей, каждая в составе трех человек. По плану таковых групп требовалось 140. В обязанности вменялось обеспечение операции, включая сопровождение к ближайшим железнодорожным станциям, каковых определили пять: Поречье, Мосты, Скидель, Лососна, Кузница. Как и вся та зима, день 10 февраля 1940 года выдался морозным. Передвижение осложняли снежные заносы на дорогах. Если среди более имущих осадников проблем по этой части не ощущалось, того нельзя было сказать о лесниках, особенно о детях, отправлявшихся в дорогу в скудной одежде. Приходилось переселенцам между собой делиться.
Более того, требовался присмотр за оставляемым имуществом. Предлагался передел земель, скота, мелкого сельхозинвентаря в пользу крестьянских хозяйств. Общественной собственностью признавалось оставшееся зерно. Для служебного пользования предназначалась поступавшая в распоряжение местной власти техника.
По Белостокской области «кулацкого добра» набиралось изрядно: 2 212 голов коней, 4 344 – крупного рогатого скота, 3 157 – свиней, 1 973 – овец. Лошадей передавали воинским частям, милиции. Часть животных – Заготскоту, вновь организованным совхозам. Решали, куда определять остальное, включая зерно, картофель, сено, солому, телеги, молотилки, другой инвентарь.
Если не считать больных и скрывшихся в неизвестном направлении, переселенцев отправили по назначению. Большей частью – на лесоразработки в Архангельской области, Красноярском крае, на работы, которым в Советском Союзе уделяли неослабное внимание.

Разбазарили

Мало-помалу на Гродненщине, казалось, всё успокоилось. Гром среди ясного неба грянул в ноябре того года. Проведенная ревизия по госфондам и налоговой работе заставила Белостокский обком партии возвращаться к февральскому событию. В только что организованном Скидельском районе оставленное переселенцами имущество должным образом не учитывалось. Как показала проверка, «разбазаривалось ответственными работниками». Придавая наживе скольконибудь законный характер, 8 марта, то есть спустя месяц после отселения, районный финансовый отдел принял-таки на учет то, которое ему было показано на квартирах, и произвел оценку. Причем, как говорилось в соответствующей докладной, по заниженным ценам. Скажем, начальнику НКВД Косову мотоцикл обошелся в 200 рублей. Инструктору райкома партии Нарману примерно за такую же цену досталась новая ножная швейная машина, а еще «велосипед дамский хороший», диван, покрытый плюшем, немало других товаров. Начальник милиции Сидоров за три сотни тоже приобрел мотоцикл. Не устоял перед соблазном непосредственно ведавший экспроприированным имуществом старший налоговый инспектор райфо Кондратов. Как бы сами по себе перекочевали в его частную вотчину гардероб из карельской березы зеркальный за 70 целковых, два ковра по два-три рубля за штуку. Во время ревизии у незадачливого инспектора обнаружили швейную машину и велосипед. На вопрос о происхождении неучтенного товара внятного ответа не последовало. Ревизоры выявили имущество, приобретенное по заниженным ценам народным судьей, секретарями райкома партии Яцкевичем, Мельниковой, Левиным.
Примеры, приводившиеся в докладной записке по результатам ревизии по Скиделю, не были единственными. Расхищение имущества, занижение цен на него производилось в Сопоцкинском районе. По свидетельским показаниям, ряд предметов припрятал от людского сглаза тогдашний председатель Селивановского сельсовета Шевчук. В приобретении «кулацкого добра» обвиняли ответственных работников Сокульского района. Не велось должного учета госфондовского зерна и скота. Недоставало и того, и другого.
Подпольная реализация госфондовского имущества имела место в районе в октябре сорокового года. Проводилась не в торговом помещении, а в пекарне горпо в ночное время, о чем тоже было известно узкому кругу лиц. Как было удержаться, чтобы при этом не обделить себя родимых? В обход инвентарного учета находили легковой автомобиль и оборудование в гараже райисполкома, мотоцикл и два велосипеда в ведении райкома комсомола.
10 декабря 1940 года всё это явилось предметом разбирательства в Белостокском облисполкоме. Сняли с работы заведующего Скидельским райфо Елкина, материалы направили в прокуратуру для рассмотрения. Участь Ёлкина разделил Кондратов. Разного рода взыскания получили другие должностные лица.

Степная быль

Февральское выселение неблагонадежного контингента в сороковом году не было единственным. Последовали еще два этапа. Как и первый, каждый осуществлялся в один день: 13 апреля и 29 июня. Апрельские переселенцы пополнили колхозы, совхозы, рабочие поселки Казахстана, а также так называемые спецпоселки Акмолинской области.
Большинство из высланных были представителями польской национальности, однако употребление применительно к данной категории спецпереселенцев термина «поляки» означало не национальную, а гражданскую принадлежность. Под статью подпадали и белорусы, работавшие в лесной охране. Среди них семья Антона Дорошкевича. Потомственный служитель лесного департамента не относился к пришлым людям никоим образом. Как и его предки, был коренным жителем Гродненщины. Наследовал несколько гектаров земли, хату, амбар, кладовую, два сарая, два хлева, два улья: рамочный и колоду. Вместо всего этого судьба уготовила Дорошкевичу место на затерянном среди бескрайней степи спецпоселке под названием Жолымбет. С какой стороны ни посмотреть, точка на географической карте.
После амнистии обживаться на бескрайних просторах семья не изъявила желания. Воспользовалась возможностью, поселилась в другом месте. Жолымбет, как и родина, просто остались в прошлом.

P.S. В восьмидесятые годы, будучи по делам службы в том самом спецпоселке, а по назначению – руднике, я поинтересовался судьбой переселенцев сорокового года у местных жителей. Выяснилось, что пришедшее на смену предшественникам поколение не имело о них ни малейшего представления. Мощная сила времени способна стирать исторические реалии.

Подписывайтесь на наше Viber сообщество и телеграм канал, чтобы быть в курсе всех новостей.
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @new_grodno_bot
Back to top button