«Если честно, я бы вернулся домой». Как белорус работает в одном из престижных заведений Европы

Общество
+2
-1
Поделись с друзьями

Одно из самых престижных учебных заведений Европы расположено в Швейцарии — это Федеральная политехническая школа Лозанны, которую часто сравнивают с Массачусетским технологическим институтом в США. Здесь работают люди из разных стран мира — и в этой интернациональной команде нашлось место и белорусу. Александр Якутович трудится в качестве постдока (научного сотрудника) в лаборатории молекулярного моделирования. Он рассказал 42.TUT.BY, как устроена наука за рубежом, дорого ли жить в Швейцарии и готов ли он вернуться в Беларусь.

Фото: из личного архива Александра Якутовича
Фото: из личного архива Александра Якутовича

«На обоях там было написано: «Помни, студент, это не ад, это рай»

За плечами 30-летнего Александра Якутовича — престижные учебные заведения четырех стран: Беларуси, России, Франции и Швейцарии. При этом он родился в обычной семье переселенцев из Чернобыльской зоны и первые 15 лет своей жизни провел в деревне — вначале в Витебской области, а затем на Могилевщине.

После девятого класса юноша поступил в Лицей БГУ, где учился на химическом профиле. По окончании, в 2007-м, он решил поступить на химический факультет МГУ — как говорит наш собеседник, «это известный и престижный вуз, который занимает неплохие места в международных рейтингах».

— У моего отца была мечта, чтобы сын окончил Московский государственный университет, плюс ко всему выпускники лицея приезжали и рассказывали, что там очень интересно учиться, — поясняет свой выбор Александр. — Но установки «именно туда и никуда больше» у меня не было. Полностью не отметал и Белорусский государственный университет, решил попробовать и туда, и туда.

Однако к моменту, когда стали известны результаты тестирования в Беларуси, Александр уже знал, что поступил в Москву. За результатами тестов не возвращался и самих сертификатов не видел. Хотя сейчас немного об этом жалеет: «Баллы были хорошие — нужно было сохранить их на память».

— После Лицея БГУ багаж знаний у меня был серьезный. В этом была опасность: казалось, что знаешь все и можно расслабиться, — продолжает Александр. — В МГУ хорошее финансовое обеспечение, никакой нехватки реактивов. Но общежитие МГУ под названием «Филиал Дома студента», куда меня поселили, было в разы хуже нашей общаги в лицее. Это пятиэтажное здание наподобие советских хрущевок, а на обоях там было написано: «Помни, студент, это не ад, это рай».

Но в таком возрасте не особо задумываешься о комфорте. Тем более что большую часть времени — с девяти утра и до вечера — мы проводили в университете. И на четвертом курсе нас переселили в общежитие главного здания МГУ — знаменитой сталинской высотки на Воробьевых горах. Там условия были уже гораздо лучше.

«Главной проблемой был язык. Французского я вообще не знал»

На третьем курсе Александру предложили поехать по программе двойного диплома во Францию. Программа подразумевала, что студент одновременно окончит и МГУ, и Высшую школу химии Парижа (престижное инженерное заведение, где в свое время трудились супруги Кюри) и получит российский и французский дипломы.

— У меня всегда была установка, что нужно учиться за границей, не знаю, откуда она взялась, — рассказывает Александр. — Для участия в программе нужен был хороший средний балл в университете, также я написал мотивационное письмо и сдал экзамены.

Я стал первым студентом, который ехал по этой программе. Все процессы на тот момент еще не были настроены. Деканы между собой договорились, но на других уровнях ничего не согласовали. Пришлось проходить через все круги бюрократии: больше года бегал и решал вопросы с документами, повторял, что имею право на эту программу. Про меня шутили: «Вот настырный, другие бы уже отвязались. А этот все ходит и ходит».

В итоге парню все же удалось одолеть бюрократическую машину и он поступил на магистерскую программу, взяв академический отпуск в МГУ.

— Французское правительство дало мне стипендию имени Эйфеля — ее хватало на жизнь в Париже. Жилье было государственным, и его сдавали мне за полцены, — вспоминает он. — Главной проблемой был язык — французского я вообще не знал. Но стипендия подразумевала и интенсивные курсы языка в городе Виши.

Первая сессия вышла кошмарной, балл был достаточно низкий. Если бы с таким средним баллом я сдал второй семестр, то вылетел бы оттуда. Но завуч меня поддержала, сказала: «Мы понимаем, что вы только начали изучать французский. Поднажмите». И следующие семестры уже прошли хорошо — после школы у меня был уровень В2.

В итоге Александр прошел во Франции две стажировки: в университете Орсе и фармацевтической компании «Санофи». Параллельно работал над дипломной работой в МГУ на тему «Теоретическое изучение фотоизомеризации флуоресцентного белка Padron». Пятый курс в московском университете он окончил одновременно с магистратурой во Франции.

Как белорус попал в Швейцарию

Во время второй стажировки Александр решил поступить на программу PhD (аналог белорусской аспирантуры). Рецензент его дипломной работы в МГУ подсказала, что такая возможность есть в Empa — Швейцарских федеральных лабораториях по испытанию и изучению материалов.

— Тут сошлись звезды. Система такая: профессор подает свой проект исследований на грант. Если проект одобрят, то выделяют деньги, и из них в том числе оплачивают работу аспирантов, — рассказывает Александр. — Тема мне понравилась. Кроме того, компьютерная программа, в которой нужно было выполнять расчеты, уже была мне знакома.

Парень просто написал профессору о своем бэкграунде — и тот ему ответил: сыграли свою роль и знания, и европейский диплом. Спустя несколько собеседований в 2013-м белорус оказался в Дюбендорфе — пригороде Цюриха, где стал работать над темой со сложным названием «Теоретическое изучение органических молекул на металлических поверхностях: адсорбция, агрегация, хиральность».

Эти три года, проведенные в лаборатории, были напряженными — у Александра долго не получались нужные результаты, одно время он даже думал, что один такой, хотя у многих работа над степенью была, по их словам, самым трудным отрезком научной карьеры. Но в итоге все сложилось, и решение было найдено.

Вдобавок к научной деятельности программа подразумевала и преподавание в бакалавриате или магистратуре. Так как Empa — это лаборатории, где проводят исследования, а не учебное заведение, официально диплом Александр получил в университете Цюриха.

«Мы даем доступ к «численному эксперименту» ученым, которые раньше проводили эксперименты в лаборатории»

Фото: EPFL
Фото: EPFL

Александр по-прежнему живет и работает в Швейцарии — но теперь его работа связана не с экспериментами, а скорее с теорией. Он трудится в Федеральной политехнической школе Лозанны (EPFL) в лабораториях молекулярного моделирования и теории и моделирования материалов, где пытается предсказать свойства материалов с помощью расчетов.

— Программированием я заинтересовался на первом курсе МГУ, затем выбрал лабораторию строения и квантовой механики молекул — ту, которая позволила заниматься программированием. Так я ушел в моделирование материалов, — поясняет он. — И когда оканчивал PhD, то уже занимался проектом AiiDA.

Что это такое? Представьте: когда люди проводят расчеты, у них получается куча файлов, хаос, разобраться во всем этом зачастую способны только они сами. В итоге исследований выходят научные статьи — но это очень сильная выжимка из всей проделанной работы.

AiiDA — программа для автоматического хранения всех этапов моделирования свойств веществ. Допустим, у меня была молекула. Я ее сохранил, потом получил ее оптимальную структуру и посчитал некоторые ее свойства. При этом AiiDA сохранила все этапы и их последовательность в базе данных. Проследив эту историю, другой ученый способен самостоятельно проконтролировать и воспроизвести все шаги.

Дальше — больше: у нас также появилась возможность автоматически производить расчеты. Раньше для того, чтобы получить свойства материала, нужно было запускать целый каскад программ. AiiDA же помогает все эти расчеты автоматизировать.

Моя часть — AiiDAlab — уже следующий шаг. Мы можем предоставить людям, которые никогда не занимались расчетами, платформу, которая позволит им загружать свои данные и запускать моделирование напрямую из браузера. Таким образом, мы даем доступ к «численному эксперименту» ученым, которые раньше проводили эксперименты в лаборатории.

Моделирование материалов развивается очень быстро. Думаю, уже скоро мы сможем задавать определенные свойства и попросить компьютер предсказать материал, который ими обладает.

Как в Швейцарии относятся к науке

Александр рассказывает, что Швейцария очень заинтересована и в фундаментальной, и в прикладной науке. Страна вкладывает много средств в развитие ноу-хау, так как это впоследствии позволяет продавать технологии и получать большую прибыль. Кроме того, в Швейцарии развиты стартапы.

— Но деньги на исследования не с неба падают, — добавляет он. — Существует Швейцарский национальный научный фонд — государственная организация, которая выделяет деньги из госбюджета на науку и стартапы — лучшие проекты получают финансирование.

Но это только одна из возможностей, допустим, университеты также имеют свои фонды. А еще высшие учебные заведения могут организовывать мероприятия для потенциальных инвесторов (такая система лучше всего работает в Кремниевой долине).

Фундаментальные исследования — это долго, дорого и тяжело. Прикладные требуют меньше денег и более перспективные. Но без фундаментальных знаний невозможны и прикладные. Представим три этапа работы над девайсом. Первый: фундаментальные открытия позволяют понять, как устроен девайс. Второй: прикладные исследования нацелены на то, чтобы создать его в разовом экземпляре. Третий: переход от единичного девайса к массовому производству. На последнем этапе, когда продукт можно коммерциализировать, и открывается стартап.

Дорого ли жить в Швейцарии?

Хайкинг вокруг озера Эшинен-Зе в кантоне Берн, Швейцария. Фото: из личного архива Александра Якутовича
Хайкинг вокруг озера Эшинен-Зе в кантоне Берн, Швейцария. Фото: из личного архива Александра Якутовича

Швейцария — одна из самых дорогих стран в мире. При этом она в лидерах по уровню жизни.

— Если мы говорим про Цюрих, то аренда двухкомнатной квартиры где-то в 60 квадратных метров обходится в 1500—2000 франков в месяц (примерно 1600−2200 долларов, 1 франк сейчас стоит 1,11 доллара. — Прим. TUT.BY). Коммунальные входят в стоимость аренды, за исключением электричества, оно обходится примерно в 30−40 франков в месяц.

Питание на семью из двух человек — примерно 600 франков плюс-минус 100−200 франков. Оргтехника, компьютеры, девайсы в Швейцарии дешевле, чем в Беларуси. До сих пор не понимаю почему.

Машины могут стоить и три, и пять, и десять тысяч. Подержанные авто стоят недорого. Но если у вас нет жесткой необходимости в машине, например, чтобы отвозить детей в школу, то в Швейцарии она не нужна. Парковочное место будет стоить 100−200 франков в месяц, за страховку придется заплатить тысячи две в год, а бензин стоит полтора франка за литр. Ремонт очень дорогой, поэтому многие стараются покупать новые автомобили.

Железнодорожная система Швейцарии — одна из лучших в мире, пути проложены чуть ли не до каждой деревни, а поезда ездят часто и точно. Как правило, люди, которые много ездят, покупают абонемент. Стоимость второго класса начинается от 320 франков в месяц, но в семье второму человеку уже дается скидка, и абонемент обходится в 225 франков. Сюда же включено пользование всей транспортной системой Швейцарии: любой поезд, автобус и корабль.

Если нет необходимости часто ездить, то можно покупать билеты, но их стоимость кусается. Например, из Цюриха в Женеву турист заплатит 90−100 франков за три часа. Но если ты местный, то знаешь, как эту цену снизить: существует система скидочных карт.

Здесь непривычная для нас страховая система здравоохранения. Страховки в Швейцарии начинаются примерно от 80 франков в месяц для иностранных студентов, местные платят полную стоимость. Для остальных — от 200 до 500 в зависимости от хронических болезней и того, какие дополнительные бонусы человек себе выбирает. Если все нормально, то страховка идет по базовому тарифу.

«Нашему менталитету ближе франкоговорящая часть страны»

Александр рассказывает, что в Швейцарии нет сильной градации по линии «город — деревня». И жить в деревне — не значит жить плохо.

— Я живу в Сьоне. Это город во франкоязычной части Швейцарии, столица кантона Вале, где больше сельскохозяйственных и туристических районов. Здесь стоимость жилья немного ниже, чем в Цюрихе. Но сильного различия нет — по ценам примерно столько же. Если спросить у меня, человека, который родился в деревне, то Сьон — самое крутое место в Швейцарии.

Город находится в долине Роны между двумя горами. До первого горнолыжного спуска полчаса на обычном автобусе — Александр говорит, что «очень швейцарская вещь» — это хайкинг, то есть прогулка в горах. Еще здесь есть виа феррата (в переводе с итальянского — «железная тропа») — что-то среднее между хайкингом и скалолазанием, скальный маршрут, вдоль которого проходит стальной трос. Человек цепляет страховку к этому тросу и карабкается по выдолбленным в горе ступенькам и вбитым кольям. «Иногда оказываешься на высоте в тысячу метров, а под тобой ничего», — добавляет Александр.

Фото: из личного архива Александра Якутовича
Фото: из личного архива Александра Якутовича

— Мне кажется, нашему менталитету ближе франкоговорящая часть Швейцарии, чем немецкоговорящая. «Немцы» более строгие. Все очень культурные и вежливые, но близкие взаимоотношения строить сложно.

Один швейцарец объяснил мне это так: «У многих людей мотивация — приехать в Швейцарию, чтобы заработать денег и уехать домой. Общаешься с человеком пять лет, привыкаешь к нему, а потом он говорит: «Окей, я заработал достаточно». И уезжает. Случится такое пару раз в жизни, а потом ты думаешь: «А стоит ли близко общаться с иностранцем?» Понимаешь, что через некоторое время он уедет. Тяжело, когда твои друзья разъезжаются».

«Выбор такой: жить в достатке и безопасности за границей либо приехать домой и быть избитым за свои взгляды»

Конечно, мы не могли не спросить Александра и об отношении к нынешней ситуации в Беларуси.

— Очень переживаю, — признается собеседник. — До прошлого лета казалось, что страна меняется в лучшую сторону. Но мое мнение сильно изменилось после того, как я увидел, как обращались с людьми на улице в 2020 году. Мы вправе поменять лидера, а у нас это право забрали, как и право сказать, что мы идем не туда. Мне тяжело принять, что людей за их мнение подвергают репрессиям. То, что происходит в Беларуси, невозможно понять. Когда человека за его мнение сажают в тюрьму, избивают, насилуют дубинкой… Это невозможно осмыслить!

В августе Александр подписал обращение выпускников Лицея БГУ.

— Там не было никаких острых формулировок, главная идея — мы за соблюдение законов и честные выборы. Но даже это подняло шум, — говорит он. — Если бы мне задали вопрос, что нужно сделать, я бы ответил: провести честные выборы. Потому что у нас есть такое право. Сейчас у меня очень большой эмоциональный упадок из-за того, что репрессии усилились, а система не меняется. Но случился важный момент, что-то переключилось — и властям уже никто не верит.

Несмотря на много лет жизни за границей, Александр говорит, что чувствует себя дома только в Беларуси.

— Мне лучше на родине, когда мои родители и люди, с которыми я вырос, рядом. Если честно, я бы вернулся домой. Но приехать в Беларусь и заниматься квантово-механическими расчетами — это прямой путь на улицу. Мне кажется, у нас эта тема не очень распространена и средств на исследования выделяют мало.

Если глобально, то мне хотелось бы реализоваться. Хотел бы отдавать людям знания, которые у меня есть. Мне нравится преподавание. Мне не принципиально, где это делать: в Беларуси, Швейцарии или Америке. Но эмоционально мне было бы проще дома, хотя не могу сказать, что мне здесь плохо. Тут у меня отличные работа и зарплата.

Но даже если убрать финансовый аспект, то понятно, что многие чувствуют себя в Беларуси под давлением. Возникает вопрос: что произойдет со мной, если я начну выражать свое мнение? Не хочется, чтобы мне испортили здоровье из-за моей гражданской позиции. Выходит, выбор такой: жить в достатке и безопасности, совершить какое-то открытие за границей либо приехать домой и быть избитым за свои взгляды. Мне кажется, ответ очевиден.

Когда уезжаешь, самая большая сложность не в том, чтобы остаться за границей — это как раз просто. А в том, чтобы вернуться домой. Появляется много аспектов, которые не пускают тебя назад. Жизнь уже установилась, все сложилось и настроено. Возвращаешься домой, а там у тебя ничего нет. «Что тебе надо? — говорю сам себе. — Горы есть, мотоцикл есть, озеро рядом, красивая страна. Живи — не хочу». А сердцем все равно в Беларуси.

Почему-то считается, что люди, которые пожили за границей и вернулись домой, — неудачники. А я считаю, что все наоборот: они — герои. Надеюсь, что и у меня хватит когда-нибудь на это сил.
TUT.BY

Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @Newgrodno_feedbackbot

Добавить комментарий

Close