Первая белоруска, покорившая Эверест, рассказала о риске, смерти и жизни без общественных рамок

Общество
Поделись с друзьями

Все случилось рано утром 23 мая. В этот день топ-менеджер Алла Касабуцкая покорила Эверест. И хотя это событие так и могло остаться одним из личных достижений в жизни девушки, в итоге оно привлекло большое внимание обычных людей. Все дело в том, что Алла стала первой белоруской, которой удалось покорить самую высокую вершину мира. О том, зачем люди рискуют жизнью ради восхождения на 8848 метров, она рассказала Onliner в этом материале.

Первая белоруска, покорившая Эверест

«Гид рассказал мне, что ни одной белоруски на вершине мира до сих пор не было. Я засмеялась: где я, а где Эверест?»

По жизни и по профессии Алла — топ-менеджер с 15-летним стажем. Сначала она возглавляла товаропроводящую сеть «Керамина», затем — одну из компаний в Москве. А потом ее стало тянуть на родину. Так и получилось, что девушка вернулась в Минск и стала директором по развитию в компании «Магия». Еще до Эвереста многие знали Аллу как марафонца-любителя. Об этом увлечении мы с ней и говорим в начале беседы.

— Я занимаюсь бегом, и свой первый марафон пробежала в Нью-Йорке. Он был очень сложным, и после него я пообещала, что больше никогда в жизни не буду бегать! Цель была поставлена, но не достигнута, — улыбается Алла. — Что-то пошло не так. Через какое-то время я поняла, что все же хочу пробежать еще один марафон. Зарегистрировалась на него в Чикаго, а затем и на все остальные марафоны большой шестерки. Пять из них я пробежала, а сейчас планирую закрыть гештальт и сделать то же с шестым, Токийским.

И хотя в это сложно поверить, Алла утверждает, что спортом она занималась не всегда. Говорит, история с серьезным бегом и горами у нее случилась совершенно неожиданно. После окончания учебы на Executive MBA Алла и ее коллеги решили, что у них наконец освобождается много времени. Чтобы его не потерять, компания посчитала, что нужно срочно найти всем занятие.

— Один из моих друзей увидел по телевизору программу про Нью-Йоркский марафон. Вспомнил, что в детстве я занималась легкой атлетикой, и предложил мне попробовать пробежать. Кто-из нашей компании решил учить китайский, кто-то — освоить игру на ханке, а кто-то взялся за новый бизнес. У каждого появились свои цели. В общем, и я прислушалась к предложению. Система марафонов большой шестерки предполагает участие в лотерее. Шанс выигрыша в этом случае — один из десяти. Если тебя выберут, значит, ты счастливчик. И вот однажды утром мне пришла эсэмэска: с вашего счета сняты $350. Представьте: утро, я еду на совещание, а здесь еще и деньги кто-то снимает! Подумала, что вернусь домой и буду разбираться с банком. Как раз тогда мне пришло письмо с поздравлением: оказалось, именно я была отобрана для участия в марафоне в Нью-Йорке.

В общем, серьезный спорт Алла действительно открыла для себя почти случайно. Говорит, целей таких самоиспытаний у нее было несколько. Первая и самая главная — поддерживать себя в форме.

— Я перфекционист по жизни и считаю, что, если человек находится в гармонии с собой и своим телом, значит, он сможет разрешить любую ситуацию. А еще работа топ-менеджера в рознице предполагает колоссальные нагрузки и безостановочное общение с людьми. Бег для меня — это медитация, когда после тяжелого рабочего дня ты можешь выдохнуть и привести все мысли в порядок.

В принципе, на беге все могло и остановиться. Но через некоторое время на горизонте планов девушки возникли горы. Если говорить коротко, покорение Эвереста показалось Алле вполне интересным вызовом.

— В 2020 году Япония отменила Токийский марафон по причине коронавируса, выезд за границу стал недоступен. И именно тогда мне на глаза попалась информация, что гора Арарат открыта для восхождения. В итоге я нашла себе компанию, детально проанализировала варианты и решила рискнуть. После удачного восхождения гид рассказал мне, что ни одной белоруски на вершине мира до сих пор не было: мол, давай пробовать. И я засмеялась: ну где я, а где Эверест?

А через некоторое время он снова позвонил мне и в этот раз предложил взойти на Килиманджаро. У меня с детства была мечта побывать в Африке, и я согласилась. И когда цель была достигнута, гид снова вернулся ко мне с вопросом про Эверест. В этот раз я уже не смеялась. Спросила его прямо: «Что для этого нужно?»

Эверест. «Две девушки, с которыми я совершала восхождение, сказали, что это ощущение сравнимо с рождением ребенка»

Для испытания себя на прочность Алле нужны были два фактора: физическая подготовка (с ней было все хорошо) и реакция организма на изменение высоты. Со вторым все оказалось посложнее. Нужно было подняться на семь тысяч метров и посмотреть, что будет происходить.

— Все это мне удалось сделать в Мексике. Проблема случилась только с горной болезнью. У каждого человека она проявляется по-разному: кого-то тошнит, у кого-то болит голова, а у кого-то даже случается отек мозга. Потому перед восхождением нужно детально проанализировать свою реакцию, — рассказывает Алла. — У меня на такой высоте лишь слегка побаливала голова. Эту боль я не заглушала таблетками. Хотела узнать, до какого порога она может дойти и смогу ли я справиться с ней сама.

Что касается Мексики, с акклиматизацией там все оказалось хорошо. А вот на Эвересте ситуация значительно осложнилась.

— Оказалось, что на высоте 6400 метров я почувствовала первые признаки отека мозга. Голова болела так, что мне хотелось достать все внутренности и почистить. Пропал даже дар речи, я не могла делать руками какие-то базовые вещи. И хотя после лекарства мне стало легче, эта ночь все равно оказалась «незабываемой». Таких стонов, которые доносились из моей палатки, никто не слышал уже давно. А мне было настолько плохо, что я даже не помню, как все происходило, — добавляет девушка.

До высоты 8000 метров, которую называют «зоной смерти», с эмоциональным состоянием топ-менеджера все было в порядке. В голове пульсировала лишь одна мысль: есть цель, и ее нужно достигнуть. Но потом что-то пошло не так.

— На восьми тысячах метров я оказалась одна наедине с палаткой. Рядом со мной были только два шерпа — люди, которые занимаются сопровождением туристов от начала до конца. Я помню, что начался сильный ветер. Я вышла из палатки и увидела настоящую картину апокалипсиса: на старых палатках, которые остались от первой экспедиции, висели обрывки ткани, на снегу были разбросаны остатки еды, горелки и посуда. Все было растерзано, рядом только летали птицы. Казалось, что эта сцена проигрывается в замедленном действии. Порывом ветра меня затянуло назад в палатку. Уснуть в эту ночь совсем не удалось, а на следующее утро при такой погоде мне предстояло подниматься. Мне было так страшно, что я придумывала любые отговорки, чтобы никуда не пойти.

В итоге Алла все же переборола себя и рискнула продолжить путь. Спустя два часа и десятки безуспешных попыток пробраться дальше девушка решила вернуться назад. Ставить свою жизнь под угрозу при такой погоде было бы слишком глупо.

— В этот момент в моей голове был только один вопрос: что, если у меня не получится достичь вершины? Гид говорил, что люди, побывавшие в «зоне смерти», обычно туда уже не возвращаются: мало кому хватает физических и эмоциональных сил совершить вторую попытку. А я подумала: возможно, это происходит с обычными и нормальными людьми, я же буду ненормальной и вернусь! В общем, спустилась на высоту 6400 метров, чтобы все обдумать. Там я провела десять самых ужасных дней в своей жизни.

Алла говорит, что в этот период она была совсем одна. Знала, что еще две белоруски сейчас на пути к вершине и что они тоже хотят быть первыми. Эти факты сильно ударили по и без того расшатавшимся нервам девушки. В общем, было стрессово и неуютно.

— На высоте 6400 метров даже маленькая ранка почти не заживает. Все системы работают только на 50%. С тобой никого нет, кроме шерпов. В горах очень холодно, и единственное, что ты можешь делать, — это ходить от своей палатки до кухни. Там стоят газовые горелки, можно погреться и выпить чаю. Еще один пункт для посещения — это туалет. Вот и все развлечения, которые доступны на такой высоте, — добавляет Алла. — Я и сейчас чувствую последствия этих десяти дней. У многих они бывают более катастрофическими, выпадают волосы или зубы. В моем случае произошла минимальная потеря памяти. Я в одно мгновение могу забыть фамилию или название книги — так на мой мозг повлияло кислородное голодание. Сейчас я восстанавливаюсь — это займет от трех до шести месяцев. Прошло уже три недели, поэтому мне потихоньку становится легче.

Алла добавляет, что ее счастью не было предела, когда к ней пришла команда. Эмоционально напряжение спало, и двигаться дальше стало намного проще.

— В ночь штурма передо мной стояла задача обогнать 60 человек, которые были уже впереди, — среди них могли оказаться еще две белоруски. Но я живу по принципу, что завтра может и не быть, и потому стараюсь использовать любую возможность. Слоган «Жизнь в стиле quattro» мне очень близок. Так что у меня все получилось, — говорит девушка. — Когда я наконец добралась до высшей точки, забыла, что нужно сделать фотографию. И вот я стояла на вершине и рыдала, а мысли в голове проносились роем. А затем ты возвращаешься в реальность и понимаешь, что, даже пересмотрев все фильмы и картинки, не была готова увидеть такую красоту. Сорок минут, которые я там провела, даже не помню — все пронеслось в каком-то счастливом тумане! Две девушки, с которыми я совершала восхождение, сказали, что это ощущение сравнимо с рождением ребенка.

«Когда человек находится на горе, он не должен испугаться лежащих на пути трупов или кусков ледника»

По словам Аллы, при восхождении ей пришлось приложить гораздо больше эмоциональных усилий, чем физических. Поэтому, если человеку очень хочется подняться на Эверест, ему придется хорошо поработать в обоих направлениях.

— Я веду здоровый образ жизни и постоянно тренируюсь. Вот причина, почему эмоциональная подготовка оказалась для меня куда более сложной. Много времени я потратила на то, чтобы пересмотреть фильмы о горах и много о них прочитать. Сейчас я думаю, что подниматься на Эверест стоит именно тогда, когда ты осознаешь, что он реально забирает жизни. В горах у человека не должно быть удивления при виде трупов или кусков ледника. Ты реально должен оценивать, что можешь попасть под глыбу льда, который растопили солнечные лучи. И хотя я шла в этот проект с осознанием, что могу не вернуться, но принять этот факт мне было очень тяжело.

Задаем Алле обычный вопрос: как там жизнь после Эвереста, действительно меняется? И получаем ответ: «Конечно».

— Когда мы спустились, я даже не поняла, что произошло. Мне кажется, я только сейчас осознаю, что жизнь после Эвереста не будет прежней. Я слышала эти слова раньше, но думала, что все это чушь. Однако сейчас понимаю, что у меня поменялся взгляд на многие вещи. Как засохшая ранка, отвалилось все ненужное. Я знаю, кого хочу видеть рядом, не трачу себя на то, чтобы обвешиваться трендами, намного больше прислушиваюсь к внутреннему голосу.

В горах у людей вообще нет регалий. И неважно, кто рядом с тобой — министр, принц Бахрейна или шерп из многодетной семьи. Горы изначально отсеивают людей, которые будут в них как инородное тело. Все время ты находишься в компании людей с общими ценностями, и всеми вами одинаково понимаются слова «взаимопомощь» и «поддержка». Базовые человеческие ценности едины. И потому ты задумываешься, а нужны ли тебе в жизни какие-то другие вещи и люди.

Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @new_grodno_bot
Back to top button