Новости БеларусиОбщество

Два узника ГУЛАГа и знакомый Сталина. Кем были родители руководителей Беларуси

Для других они являлись могущественными чиновниками, от решений или даже хорошего настроения которых зависели судьбы тысяч людей. А для них это были маленькие дети, их счастье и радость. В центре внимания TUT.BY — папы и мамы людей, которые возглавляли республику.

«Бацькі думалі, што я вывучыўся на абы на якога, але на „пана“»

Змитер Жилунович (Тишка Гартный). Фото: wikipedia.org
Змитер Жилунович (Тишка Гартный). Фотографии его родителей отсутствуют в свободном доступе. Фото: wikipedia.org

Cвой рассказ начну с белорусского писателя и общественного деятеля Змитра Жилуновича(псевдоним — Тишка Гартный), который с 1 января до 3 февраля 1919 года возглавлял Временное рабоче-крестьянское советское правительство Беларуси.

Его отец Хведар (Федор) Жилунович был крестьянином-чернорабочим в местечке Копыль. Там Змитер и родился в 1887 году. Как он писал в автобиографии, это была пора, «калі ў хаце пераходзілі ад цяжкое падзёншчыны (оплата проводилась не за объем работы, а за день. — Прим. TUT.BY) на нудную, чуць не дарэмную „здзельшчыну“ (оплата проводилась за количество и качество проделанной работы. — Прим. TUT.BY). Бацька вярнуўся ў Палесся, дзе капаў канавы ў падрадчыка, маці — кончыла капанне бульбы. Да аднаго варштата (верстака. — Прим. TUT.BY), на якім рабіў дзед, мусіў дадацца другі. І ад ранку, з досвітку да поўначы, пры агні лучніка, павінны былі зайграць (…) несціханыя нудлівыя песні, каб праз тыдзень найграць для сям’і восем злотых; пры гэтым — з дадаткам муштры ад заказчыка.

Маё нараджэнне на тыдзень адсрочвала з пастаноўкай другога варштата. Толькі на тыдзень!

Бо далей трэба было старацца ткаць, каб мець навошта жыць. (…). На лета бацькі пайшлі на работу, пакінуўшы мяне на апецу цётцы, двум дзядам і бабцы па мацеры».

Родители стремились дать Жилуновичу хорошее образование.

«Мне трэба было скончыць двухкласнае вучылішча (…), каб хоць што-кольвечы мець для сябе і для суцехі бацькоў. Бацькі думалі, што я вывучыўся на абы на якога, але на „пана“. (…) Настаўнікі рабілі хор, пяялі ў царкве, а я ўсё чытаў „пастароннія“ кніжкі. Час ад часу бацькі ўпікалі ў бязбожжы. Няхай!» — писал будущий глава правительства.

Больше о родителях в своей автобиографии Жилунович не упоминал, кроме абзаца в финале. Рассказав о своей работе в Петрограде до и после революции, он писал в 1923 году: «Праз увесь гэты час неразрыўшы быў звязаны з бацькамі, якім пасабляў па магчымасці на жыццё. Згубіўшы сілу на цяжкай чорнай працы, яны здаліся ў барацьбе з ім. Я мусіў ваяваць і іх».

Через четырнадцать лет Жилунович погибнет в могилевской психиатрической лечебнице. По официальной версии — умрет от гангрены легких. По другой — покончит жизнь самоубийством.

«Сын служит в армии и ворует, где же старику больше взять такие сапоги»

Ян Гамарник в 1930-е годы. Фото: wikipedia.org
Ян Гамарник в 1930-е годы. Фотографии его родителей отсутствуют в свободном доступе. Фото: wikipedia.org

В 1920-е годы руководители БССР — точнее, первые секретари ЦК Коммунистической партии (большевиков) Беларуси — менялись очень часто. Одним из них был Ян Борисович Гамарник (1928−1929). В литературе встречаются сразу несколько вариантов его настоящего имени: Яков Цудикович Гамарник, Яков Пудикович Гамарник и даже Яков Борисович Пудикович. Поэтому как звали его отца — гадать не будем. Известно лишь, что он был мелким конторским служащим, евреем по национальности.

Это была семья идеалистов и пуритан. «Ко мне из Киева в Москву каждый год приезжает отец и просит у меня мои старые кожаные сапоги, а я не даю, — рассказывал Гамарник. — Увидят его знакомые рабочие в этих сапогах и скажут: «Сын служит в армии и ворует, где же старику больше взять такие сапоги».

Когда другие советские чиновники купались в роскоши, Ян и его жена Блюма спали на солдатских кроватях, которые возили с собой со времен Гражданской войны. В середине 1930-х Блюма рассказывала подруге, что она испытывает чувство неловкости, когда к ним кто-либо приходит: часто гостя было нечем угостить.

Ради объективности следует сказать, что личная скромность не мешала Гамарнику поддерживать насильственную коллективизацию и чистки армии от «белых».

После работы в Минске Гамарник перебрался в Москву. В 1937 году он был начальником Политуправления РККА и заместителем наркома обороны. Когда начались аресты в его окружении, Гамарник понял, что его ожидает, и застрелился.

Судя по всему, его отец к тому времени скончался. А вот мать после самоубийства сына была сослана в Башкирию. Ей было не на что жить, она была вынуждена просить милостыню и вскоре умерла.

Из царской армии — в Красную

Семен Михайлович Патоличев. Фото: wikipedia.org
Семен Михайлович Патоличев. Фото: wikipedia.org

Теперь перенесемся в послевоенные годы. В 1950-м БССР возглавил Николай Патоличев(1950−1956). Кстати, он был последним лидером республики — небелорусом по национальности. После него все без исключения первые секретари компартии представляли коренную нацию. Своей блестящей карьерой он не в последнюю очередь был обязан своему отцу.

Семен Михайлович Патоличев родился в 1879 году в современной Нижегородской области в семье кузнеца. В 1900-м его призвали в армию. Отслужив положенный срок, он не захотел возвращаться в деревню и остался на сверхсрочную службу.

Патоличев-старший прошел всю Первую мировую, воевал в составе лейб-гусарского Павлоградского полка. Стал полным кавалером Георгиевского креста, стал прапорщиком (первый офицерский чин).

В 1918-м, после революции, старая армия практически разошлась по домам. Вернулся на родину и Патоличев. Но от крестьянской жизни он отвык, поэтому вскоре принял предложение местного военкома и стал обучать местную молодежь.

Летом 1918-го Патоличев был мобилизован в Красную Армию и под руководством Михаила Фрунзе участвовал в подавлении Ярославского мятежа. А вскоре был зачислен в состав Первой конной армии, командовал бригадой. Руководитель армии Семен Буденный и его соратник Клим Ворошилов представили Патоличева-старшего к ордену Красного Знамени. Но уже в 1920-м бравый кавалерист погиб в бою на Волыни. Как писал в мемуарах Буденный, после его смерти семье Патоличева было выдано трехмесячное жалованье отца и пособие в 15 тысяч рублей из денег, присланных трудящимися в подарок Конармии.

Николаю тогда было всего 12 лет. В 1940-м его, тогда первого секретаря Ярославского обкома партии, представили Сталину. Лидер СССР знал Патоличева-старшего, ранее в своей борьбе за власть в Красной Армии ориентировался на выходцев из Первой конной, а потому обратил внимание на его сына. Разумеется, позднее тот пробивался на олимп сам, но старту явно помогли родственные связи.

Позднее Патоличев долгие годы являлся министром внешней торговли СССР (1958−1985). Вместе с министром обороны Дмитрием Устиновым он установил рекорд — 11 раз получил орден Ленина.

«Тот, кто написал на отца донос, четко знал, что Мирон Васильевич такой тяжелый удар не перенесет»

Фотографии из книги Ольги Пронько "Семья Машеровых" (Гродно, 2000)
Фотографии из книги Ольги Пронько «Семья Машеровых» (Гродно, 2000)

Настоящая фамилия Петра Машерова (1965−1980) — Машера. Его отец Мирон Машера родился в 1882 году в деревне Ширки (теперь Сенненский район) в большой крестьянской семье. В 1907 году, когда Мирону было 25 лет, он женился на 19-летней Дарье Ляховской. В браке с ней родилось восемь детей, выжило пятеро. Будущий лидер БССР появился на свет в 1918-м, как раз после того, как отец вернулся с Первой мировой войны.

Семью можно было отнести к середнякам. Как пишет в мемуарах Ольга Пронько, сестра Петра Мироновича, до 1928 года (вскоре после этого крестьян начали загонять в колхозы), у Машеры было две коровы. А Наталья Машерова рассказывала в интервью «КП в Беларуси», что у родителей «было крепкое хозяйство, хороший дом. Жили они почти как на хуторе. Между прочим, у них еще до революции в доме имелась своя небольшая библиотека и — это и теперь удивительно — стояло пианино. То есть получается, что они принадлежали, как теперь говорят, к сельской интеллигенции…» Земельный участок Машеры составлял 5,5 га.

По словам Ольги Пронько, «папа вообще все делал медленно, но основательно. Он профессионально шил, особенно полушубки, костюмы. Одно время он работал на швейной фабрике в Витебске, где получил высший, седьмой, разряд». Когда в деревне был создан колхоз, Мирон Машера был избран членом правления, являлся пчеловодом на колхозной пасеке.

В декабре 1937-го отец будущего руководителя БССР был арестован. «Отцу уже было более пятидесяти лет, он был болен ревматизмом, страдал пороком сердца. Тот, кто написал на него донос (что в эти годы поощрялось), четко знал, что Мирон Васильевич такой тяжелый удар не перенесет», — писала в мемуарах Ольга Пронько.

Мирон Машера сидел в витебской тюрьме, а в конце декабря его отправили в Россию, на лесоразработки на Горьковскую железную дорогу. В январе он прислал письмо, в котором писал, что не вырабатывает норму, а потому посылки ему не выдают. Просил писать соседу по бараку. В марте последний и сообщил, что Мирон Машера скончался. Официального сообщения не было. После войны семья получила справку, что глава семьи умер от «паралича сердца». Разумеется, позднее он был реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Скорее всего, именно после этих событий его дети поменяли фамилию. Тем более что в 1935-м колхоз выдал справку именно «Мирону Машере» (документ был представлен на выставке в Музее Великой Отечественной войны к столетию Машерова; опубликован в книге Леонида Дроздова «Петр Машеров: падение вверх»).

Дарья Петровна ненадолго пережила своего мужа. В 1942 году, вскоре после того, как ее сын Петр ушел в лес, она была арестована немцами и после пыток расстреляна в Россонах. Позже на этом месте был установлен памятник. Петр Миронович приезжал к нему каждый год до самой смерти.

«Мать числилась в школе уборщицей, но всю работу за нее делал младший сын»

Николай Слюньков. Фото: 22-91.ru
Николай Слюньков. Фотографии его родителей отсутствуют в свободном доступе. Фото: 22−91.ru

В 1983—1987 годах республику возглавлял Николай Слюньков. Его родина — местечко Городец Рогачевского района. Именно оттуда были родом его родители — Никита Тарасович (1894−1935) и Аксинья Васильевна (1896−1973). Отец окончил четыре класса в церковно-приходской школе. Он работал в сельском хозяйстве, а также был очень квалифицированным сапожником. Когда в Городце стали создавать колхоз, Никита Слюньков был избран его первым председателем. Но работал на новом посту недолго: в 1935-м умер от туберкулеза.

На руках матери остались четверо детей. Мать числилась в школе уборщицей, но так ослабела от горя, что всю работу за нее делал младший сын.

Вскоре семью настигло новое горе — сгорел дом. Дети, по-видимому, при помощи кого-то из родственников были вынуждены сами строить землянку.

Детство будущего руководителя БССР было тяжелым и голодным. По его признанию, он «в жизни столько голодал, что если три дня не ел, то и не видел в этом проблемы». Журналист газеты «Правда» Александр Симуров писал в книге «Вожди, вожаки, вожачки», что дети с малых лет помогали по хозяйству, выполняли деревенскую работу: пасли животных, косили, ходили за плугом, сушили торф на болоте, что принадлежало соседнему торфпредприятию.

За год до начала войны старший сын поступил в ленинградское ремесленное училище, где и встретил войну. С тремя остальными детьми Аксинья Васильевна встретила июнь 1941 года.

15 августа немцы сбросили на Городец бомбы. Сгорел и дом Слюнькова. Семья скрылась в окопе, который ранее вырыли недалеко от дома, а потом нашла убежище в колхозном сарае, который укрепили жердями и утеплили соломой. Собирали ягоды в гнилом болоте, искали на поле картошку. Если наставали холода, просились на день-два к односельчанам.

Рогачевский район был партизанской зоной, но в ходе боевых операций против партизан немцы периодически проходили через эти места. Во время одной из операций в декабре 1943 года они частично сожгли деревню.

Рогачевщина была освобождена в 1944-м. Шурин матери разобрал в лесу партизанскую землянку без окон и поставил ее на месте бывшего дома, там и поселились Слюньковы. В 1946 году Николай на крыше товарного вагона уехал на учебу в Минск.

Его родные остались на малой родине. В начале 1960-х мать, второй брат и сестра будущего политика жили в Рогачеве.

«Уступіў у КПСС якраз па перакананнях — з кар’ерай ужо спазніўся»

Станислав Петрович Шушкевич. Фото: wikipedia.org
Станислав Петрович Шушкевич. Фото: wikipedia.org
Станислава Шушкевича — первого руководителя независимой Беларуси (1991−1994) — назвали в честь отца.

Станислав Петрович Шушкевич родился в 1908 году в семье безземельного крестьянина в современном Дзержинском районе. Со своей женой Геленой Романовской он познакомился, будучи студентом: они учились в одной группе, вместе получили дипломы филологов, преподавателей белорусского, русского и польского языков.

В 1936 году Шушкевич — к тому времени автор книги «Стихи» и сборника стихов, рассказов и сказок для детей «Звериный бал» — был арестован по подозрению в принадлежности к контрреволюционной организации. Его жена сразу же была уволена с работы в Радиокомитете и осталась без средств к существованию. Их маленькому сыну тогда было всего два года.

Кроме того, Гелену Романовскую исключили из Союза писателей и комсомола. Главным аргументом была анкета. Мать будущего руководителя Беларуси написала в графе «семейный статус» «замужняя». Любопытно, что комсомольское собрание вел будущий классик белорусской литературы Аркадий Кулешов.

Романовскую никуда не брали не работу. Тогда она не выдержала: отправилась в НКВД и потребовала арестовать ее или дать работу. Неожиданно произошло чудо: Гелене предоставли место учителя русского языка и литературы в одной из минских школ.

Ее муж осужден на 8 лет лагерей. В 1949-м его повторно арестовали и по старой статье отправили в ссылку в Красноярский край. Окончательно его реабилитировали в 1954-м.

А в 1964 году Шушкевич-старший вступил в КПСС. «Бо адрозніваў сталіншчыну і палітыку партыі. Гэта розныя рэчы! — рассказывал его сын в интервью известному журналисту Александру Улитенку. — Уступіў якраз па перакананнях — з кар’ерай ужо спазніўся».

Станислав Петрович Шушкевич получил наибольшую известность как детский писатель, автор более двух десятков книг. Мой отец, журналист и литературный критик, дружил с писателем, писал рецензии на его книги. Он рассказывал мне удивительную историю.

Когда Шушкевич-старший скончался (это произошло 1 февраля 1991 года), внезапно на прощании захотели выступить многие писатели. Даже те, которые общались с покойником не так уже часто. Секрет объяснялся просто: тогда Шушкевич-младший уже являлся первым вице-спикером белорусского парламента. А поэтому был представителем власти, к которой всегда хочется быть поближе.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0
0
Поделись с друзьями

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: