Когда фрезеровщик круче айтишника. История современного специалиста из белорусской металлургии

В странеОбщество
+2
0
Поделись с друзьями

Кого мы можем назвать героем нынешнего времени — программиста, человека из продакшен-студии, может быть, главу хедж-фонда? А как насчет умелых рук и мастерства более основательного, укорененного, понятного? Затертые в СССР клише «рабочий» и «пролетарий», кроме всего прочего, исказили нашу оптику: на людей ручного труда мы смотрим то ли со святым обожествлением, что уводит от реальности, то ли сверху вниз, со снобским выпячиванием губы́: «Фи, работяга».

Onliner вместе с проектом «Занятость, профессиональное образование и обучение в Беларуси» — при поддержке Европейского союза — продолжает серию статей под названием «Что у тебя на рабочем месте?».

Никита Ключник производит впечатление юного кандидата наук, младшего сотрудника какой-нибудь академии. Ан нет. Внешнее обманчиво. Этот парень в светлом костюме делает у станка такие детали из металла, что «суровые челябинские мужики» обзавидуются. Не случайно билборды с Никитой — лицом современного машиностроения — будут висеть по всей Беларуси уже через неделю-другую. С 23-летним выпускником, а нынче преподавателем колледжа современных технологий в машиностроении и автосервисе, мы говорим о зарплатах, стереотипах и работе по душе.

— Почему колледж после одиннадцатого класса, а не университет?

— Все решила случайность. Хотя, говорят, случайностей не бывает (улыбается. — Прим. Onliner). Летом после школы я работал упаковщиком на соседней улице, хотел накопить на ноутбук. Ехал однажды мимо, думаю, дай зайду, посмотрю, что за колледж такой. После одиннадцатого класса здесь была доступна только одна специальность — «оператор станков с программным управлением третьего разряда». ЦТ сдавать не нужно, никаких экзаменов, только средний балл аттестата. Я решил — испытаю удачу. Поступил, сам того не ожидая. Спонтанно. Вообще не знал, что такое металлообработка, фрезеровка и с чем ее едят. А в итоге так полюбил эту специальность, что она стала моей второй жизнью. Можно сказать, профессия сама меня нашла.

— Единственный известный в масскультуре фрезеровщик — Иван Дулин из «Нашей Раши». Уместное ли это сравнение? 

— А-ха-ха, в реальности все по-другому. Фрезеровщик и оператор станков с числовым программным управлением (ЧПУ) — это разные направления. Фрезеровщик — человек, который работает руками, делает простые детали, все время находится в движении. А оператор загружает деталь в станок, находит нужную программу, которую, в свою очередь, пишет наладчик (это следующая ступень), включает — и остается только следить за процессом. Есть детали, которые вырезаются не за пять минут, а за пять-шесть часов, а то и сутки. Все это время оператор должен быть у станка и смотреть, все ли гладко. У нас даже есть поговорка: «ЧПУ ошибок не прощает». Одна маленькая оплошность может не только испортить инструмент, но и привести к смертельной травме человека. В интернете столько видео — настоящие страсти по ЧПУ.

Иван Дулин — это история про ручную работу. Суровые мужчины, измазанные копотью и потом, не имеют никакого отношения к современным станкам. Оборудование запрограммировано самим производителем так, чтобы защитить человека от стружки, масла или любых других контактов с отходами.

Что касается меня, я сначала год отучился на оператора, а потом еще два — на наладчика станков с ЧПУ. Могу сам писать код для станка, а могу фрезеровать деталь. Детали бывают самыми разными, начиная от колесных пар для поездов, двигателей машин и заканчивая маленьким болтиком. Смотря что нужно заказчику.

— Сколько хороший оператор станков может зарабатывать в Минске?

— Начальная сумма, если мы говорим о профессиональном уровне, — 1500—2000 рублей, в зависимости от везения. А если попасть на прибыльное место, где все чисто и красиво, то можно зарабатывать и 3000—4000 рублей.

Металлообработка, на самом деле, дорогая отрасль. Сам металл стоит денег, потом оборудование, электроэнергия, которая нужна для работы станков в огромном количестве, режущий инструмент, контрольно-измерительный… Одна фреза — €200, самый маленький японский микрометр Mitutoyo — €1000. Потому и зарплаты соответствующие.

Вакансий много, нужны и наладчики, и операторы. Многие наши спецы уезжают за границу, потому что там можно заработать больше. Поэтому места в Беларуси всегда есть.

— Обязательная отработка закончилась. Почему вы сейчас не на производстве с четырьмя тысячами рублей, а здесь, в колледже?

— Суета на производстве — это не мое. Я был на практике на «Белгидравлике» и Минском заводе колесных тягачей, и вот эти моменты, когда в день нужно делать двести тысяч однотипных деталей, надоедают. Мне становится скучно. А я такой человек — люблю двигаться, никогда не сижу на месте. Да и с детства мечтал стать учителем. И вот все сложилось. Так судьба легла, что я стал педагогом в колледже современных технологий в машиностроении и автосервисе.

— Белорусские машиностроение и металлообработка, когда-то приносившие столько денег, сейчас на дне?

— Не совсем. Но если взять хотя бы наш самый известный Минский тракторный завод, раньше он выпускал куда больше тракторов и автобусов. По понятным причинам мало кто покупал продукцию МТЗ в 2020—2021. Но кризис наступил и до этого. Зачем покупать белорусские тракторы, если на рынках можно найти дешевле? Возможно, для кого-то мы слишком дорогие, для кого-то — отстаем в технологиях.

Но я не хотел бы все мазать черной краской. В нашей мастерской мы делаем очень сложные детали на четырех- и пятиосевых станках. Это действительно круто! Или возьмите ту же частную компанию «Инкато». Беларусь не стоит на месте. Она движется, просто нужно время. У меня лежит душа к металлообработке. Я не чувствую, что она «умирает». Наоборот. Иначе я бы не остался здесь преподавать.

— Кто ваши студенты?

— Когда я поступал в 2014 году, из 75 операторов станков была только одна девушка. И сегодня статистика примерно такая же. Профессия остается мужской. Хотя на чемпионате мира WorldSkills женщины участвуют в компетенции «Фрезерные работы» наравне со всеми.

Моим студентам от 15 до 20 лет. Поступают со средним баллом от 5 до 6,5 — каждый год по-разному. Я и вовсе поступил после одиннадцатого класса со средним баллом 5,4, уже не надеясь (улыбается. — Прим. Onliner).

Колледжу очень повезло. Мы выставили на конкурс два проекта, и Европейский союз выделил на них около миллиона евро. На эти деньги построили две лаборатории, в одной из которых я и учу студентов. Зачем все это? Чтобы ребята хотели прийти в колледж, а не родители заставляли их под соусом «никуда больше не поступишь!».

— Что у вас на рабочем месте?

— Станки — токарные и фрезерные, которые стоят €650 000. Не каждому мастеру так везет (улыбается. — Прим. Onliner). Чем больше осей у станка с ЧПУ, тем круче. Этим определяется степень свободы, то, как может двигаться инструмент. На станке с четырьмя или пятью осями можно сделать более сложную деталь. Чем сложнее деталь, тем выше зарплата и т. д. Это длинная цепочка. Мне больше нравится «фрезерка», потому что она позволяет делать детали более красивые и сложные, это мне по душе.

На рабочем месте у меня, как у современного наладчика, верстак, микрометры (чтобы измерить ширину или длину любой детали с ценой деления одна тысячная), штангенциркули, нутромеры, глубиномеры, концевые меры длины… Плюс ручной инструмент: напильники, шаберы, надфили — все, что нужно для зачистки.

— Когда-нибудь станки заменят людей?

— К этому идет, но люди все равно будут нужны, чтобы контролировать машины. Режущий инструмент сам себя не поменяет (улыбается. — Прим. Onliner).

— Что вам дало участие в WorldSkills?

— Очень большой опыт. Начиная с 2016 года, когда я дошел до национального этапа, но не хватило буквально одного балла, чтобы поехать на чемпионат мира в Абу-Даби, и заканчивая 2018-м, когда я взял первое место в стране в компетенции «Фрезерные работы» и поехал на чемпионат мира в Казань. Подготовка к конкурсу — это сотни часов в мастерской. Понимаю, что сравнивать некрасиво, но, думаю, я стою больше, чем простой рабочий, который пошел на завод сразу после колледжа.

В этом году я подготовил к победе в WorldSkills Belarus своего ученика Диму Хацкевича. Впереди еще один отбор, и если Дима его пройдет, то поедет представлять страну на чемпионате мира в Шанхае. Наш главный конкурент по «фрезерке» в Беларуси — Оршанский механико-экономический колледж, там тоже построили Ресурсный центр. Но это хорошо, когда есть с кем соревноваться.

Видите чертеж? Это черепашка из металла — задание из Казани-2019. Никто из конкурсантов заранее не знает, каким будет задание. Это, метафорически говоря, черный ящик. Черепаха показывает уровень мастерства: что может сделать один человек на одном трехосевом станке. Сам. В условиях завода это делали бы минимум пятеро в течение месяца, а у конкурсанта всего пять часов.

— Что дальше?

— Я поступил на заочное в БНТУ, на инженерно-педагогический факультет. Уже оканчиваю третий курс из четырех. Если хочу продвигаться по карьерной лестнице, в любом случае нужно высшее образование. То, что дает БНТУ — психология, педагогика, уже сейчас помогает мне работать с ребятами. Я бы хотел пойти дальше в WorldSkills. Знаете, бывает посол доброй воли ООН. Вот я бы хотел быть послом доброй металлургической воли (смеется. — Прим. Onliner). Продвигать металлообработку во всем мире. За этим будущее.

+2
0
Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @new_grodno_bot

Добавить комментарий

Back to top button