«А что вы хотите, побывав в психбольнице?» История женщины, которой не позволяют растить сына

ОбществоРегион
0
0
Поделись с друзьями

«Не отдают мальчика не из любви к нему, а чтобы поиздеваться надо мной», — в редакцию LADY.TUT.BY написала женщина, которая не первый год сражается с семьей бывшего супруга за возможность воспитывать сына. Сейчас женщина не может сходить с ребенком даже на полноценную прогулку. Парадокс ситуации в том, что она, по ее словам, в свое время просто пожалела мужа и вовремя не обратилась в милицию.

Алеся признается: из-за безысходности и сильнейшего чувства бессилия она очень хочет предать огласке свою историю. Историю пострадавшей от насилия женщины, которая оказалась в «слепой зоне» защиты. Надеется, что читатели подскажут еще какой-то способ добиться справедливости. А кому-то, возможно, ее опыт позволит избежать ошибок.

Фото: unsplash.com
Фото: unsplash.com

— У меня высшее образование, хорошая работа, есть собственная квартира. Никаких вредных привычек. Несмотря на это, я второй год будто хожу по кругу и не могу доказать, что я хорошая мать и могу воспитывать сына. Более того, возможность находиться с ребенком, предусмотренную мировым соглашением, не получается реализовать из-за препятствий со стороны бывшего мужа, — огорчена собеседница.

С мужем Алеся познакомилась во время учебы в Новогрудке, он родился и вырос там. После окончания местного колледжа девушка вернулась в родную деревню, мечтала работать по специальности — в банке. Училась хорошо, колледж окончила на отлично, потому и работа появилась быстро: Алеся стала консультантом в банковском отделении.

— Сергей не произвел на меня поначалу особенного впечатления, но после колледжа мы продолжили общаться, потом сблизились, он сделал предложение, — вспоминает Алеся. — Поженились. Наверное, на мне тогда были розовые очки, ведь я даже не заметила, что ни со стороны супруга, ни со стороны его семьи не было никакой поддержки. После возвращения в Новогрудок пришлось заново обустраиваться, искать работу. К слову, трудоустроиться получилось только спустя год после свадьбы, зато самостоятельно.

Алеся устроилась в банк, потом уговорила мужа сделать то же самое, ведь зарплата там была выше, чем на его работе.

— Не всё было идеально, хватало всякого. Однажды из-за нашего скандала соседи вызывали милицию, но я жила и верила, что он исправится, — рассказывает про первые семейные невзгоды девушка. — Когда подошло время супругу идти в армию, он вместе со свекровью начал наседать на меня, чтобы родила ребенка. «Ты что меня не любишь? Ты не хочешь от меня ребенка? Пойми, я в армию не хочу!» — я постоянно слышала эти упреки. И вместо того, чтобы задуматься, любят ли меня, я сдалась и вскоре ушла в декрет.

Фото: unsplash.com

Параллельно Алеся училась. Вспоминает, как на защиту диплома и сдачу госэкзаменов мчалась уже через неделю после экстренного кесарева сечения. С профессионального пути не сходила: «вышка» тоже связана с основной работой — Алеся получила специальность «бухгалтерский учет, анализ и аудит в банках» в Белорусском государственном экономическом университете.

— Жили как все — не лучше, не хуже. Ездили на простой машине, моя мама подарила нам квартиру в центре города. В декретном, правда, мой мир сузился до сына и мужа, никаких друзей не было, поездки к маме стали большой радостью, — вспоминает Алеся. — Через какое-то время узнаю, что у мамы онкология, а значит, и ее скоро не станет. И тогда четко почувствовала, что моя жизнь похожа на кислое яблоко в некрасивой вазе.

Алеся признается: верила, что сын подрастет, а муж изменится, жить станет легче и лучше.

— Лучше не становилось, становилось только хуже. Он поднимал на меня руку, постоянно оскорблял, унижал. Я никогда не обращалась за помощью. Рассуждала с позиции «мы же культурные люди, банковские работники», у него и его родителей много знакомых, не хотела выносить эту проблему на люди в маленьком городе, — рассказывает Алеся.

Фото: unsplash.com
Фото: unsplash.com

Периодически просто уезжала к маме на «перезагрузку»: в деревне чувствовала себя спокойно и уютно, да и поддержка родных была, чего так не хватало в городе. В городе, по словам Алеси, она всегда справлялась с сыном сама, заботы и хлопоты были полностью на ней.

— Однажды сын заболел, я отвезла его в деревню к своей маме. Когда вернулась домой, почувствовала, насколько мужа начало всё во мне бесить. В один из таких дней он меня избил: протащил за волосы из одной комнаты в другую, ударил об угол дивана головой. Были синяки, шишка на голове, но я снова не обратилась за помощью, не сняла побои. Подумала: ничего, зато ребенок в безопасности, я жива, — вспоминает тот случай собеседница.

Что делать дальше, было непонятно. Несмотря на уговоры руководителя, Алеся решила уйти с работы: после побоев работать в банке, где все всё знают, было сложно.

— Ребенок был со мной, и это казалось главным. Я хотела уехать из Новогрудка и начать новую жизнь, но не спланировала все шаги наперед, — рассказывает она. — Например, не подумала, что на момент развода буду безработная. Я вообще была очень наивной и верила в честность…

На нервной почве начались проблемы со здоровьем, и Алеся обратилась за медицинской помощью в стационар, в частности к гинекологу. Однако врач обратила внимание еще и на психологическое состояние женщины, вызвала психиатра, Алесе прописали антидепрессанты.

Фото: unsplash.com

— А за месяц до предполагаемого развода меня госпитализировали в психоневрологическую больницу по направлению психиатра местной поликлиники. На тот момент помощь мне действительно была нужна, и на лечение меня врач определила с согласия моей мамы. Однако теперь я понимаю, что врач не имела достаточной квалификации, чтобы поставить диагноз, — вспоминает собеседница.

Из приемного покоя супругу Алеси позвонили, он приехал за сыном и забрал его у бабушки.

— Я вышла из больницы. Потерянная и безработная. Приехали с мамой к свекрам за сыном, а они не пускают на порог, на нас даже вызвали милицию. Получается, что супруг — идеальный отец, а я — сумасшедшая мать, — разводит руками Алеся. — Из города не уехала: не могла же я бросить ребенка. Устроилась на работу, потом подала иск об определении места жительства ребенка, так как до этого суд не определил это. У меня нет диагноза, который бы препятствовал воспитанию сына, однако главный аргумент, который используют против меня, состоит в том, что я проходила лечение в психоневрологической больнице.

После четырех судебных заседаний Алеся, чтобы хоть как-то видеться с сыном, подписала мировое соглашение. Согласно документу ребенок живет с отцом, но может иногда ночевать с матерью, если отец не будет возражать.

А в перспективе мировое соглашение предписывало родителям просто договариваться между собой, с кем будет ребенок. Договориться с отцом ребенка не получается — все общение идет через судебных исполнителей.

Фото: pinterest.com

— На практике мое воспитание ребенка выглядело так: я прихожу к бывшим родственникам и там занимаюсь сыном под их пристальным присмотром. Приношу продукты, покупаю все нужные вещи ребенку — согласитесь, им удобно. При этом я всегда стойко выносила их оскорбления и придирки. Однажды даже в очередной раз стерпела побои бывшего, никуда не обратилась, потому что побоялась, что меня снова запрут в психушку, — признается Алеся.

Однако спустя два дня после этого случая Алесе стало плохо на работе, ее отвезли в приемный покой, откуда определили в ту же больницу, где она лечилась год назад.

— И если после первой госпитализации нужно было продержаться годик, чтобы тебя сняли с психоневрологического учета, то после второй — уже три. Поддержки ждать было не от кого: мама к тому моменту уже умерла. И я оказалась наедине с проблемой. Ребенка отстоять не получалось, «потому что лечилась», да и против мужа не было ни одного факта. За время семейной жизни я никогда не обращалась в правоохранительные органы, несмотря на постоянное насилие, — говорит Алеся.

Чуть позже Алеся попросила поддержки у юристов общенациональной горячей линии для пострадавших от домашнего насилия 8−801−100−8−801, которые помогли подготовить нужные документы, материалы для повторного иска. Его Алеся подала в августе 2020-го.

— Я собрала достаточно для того, чтобы перевес был на моей стороне. Однако суд отклонил мой иск, — расстроена мама шестилетнего мальчика. — Сейчас мое дело находится на апелляции в суде Гродно. Также я направила жалобу в Администрацию президента. Я очень люблю сына и хочу жить вместе с ним. Пока же я не могу даже вывести его за пределы чужой калитки и понимаю, что основная цель бабушки, дедушки и его отца — наказать меня, отобрать лучшие моменты жизни с ребенком. Я не говорю уже о том, что они настраивают сына против меня.

Сейчас Алеся ожидает апелляционный суд, но предугадать, закончится ли борьба за ребенка на этом, невозможно. Она теперь каждый день задается вопросом, на чьей стороне окажется правда: на стороне отца, который нигде не «засветился» и имеет идеальную репутацию, или матери, которая вовремя не обратилась в милицию и успела «полечить нервы» в психоневрологической больнице?

Юридический взгляд: «В ситуации насилия всегда обращайтесь за помощью»

Юристы отмечают: сейчас в ситуации Алеси ничего предпринять нельзя — нужно дожидаться нового суда. Но всё могло бы сложиться совсем иначе, если бы женщина изначально знала, как действовать. Или если кто-нибудь вовремя протянул бы ей руку помощи.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

— Эта ситуация не столько про спор родителей о ребенке и о том, с кем из них он будет жить. Эта ситуация — про насилие в отношениях, которому женщина подвергалась во время семейной жизни и продолжает подвергаться даже после расставания со своим супругом.

Но если в период совместного проживания можно было подтвердить факт домашнего насилия, обратившись в правоохранительные органы с заявлением, медицинским освидетельствованием полученных травм и повреждений и прохождением экспертизы, теперь, к большому сожалению, использовать факт домашнего насилия как аргумент в пользу пострадавшей невозможно.

Поясним: можно утверждать, что если один из родителей применяет физическое насилие к партнеру, он не может обеспечить в должной мере базовые потребности ребенка и сформировать здоровую личность. Однако теперь это ничем не подтвердить, — комментирует юрист общенациональной горячей линии для пострадавших от домашнего насилия.

Специалистки горячей линии добавляют: из истории, рассказанной Алесей, просматривается, что уязвимое положение женщины (страх, вызванный насилием и угрозами отнять ребенка, подавленность из-за болезни и смерти матери) использовали для того, чтобы ввести ее в заблуждение и заставить действовать алогично.

— Отец ребенка настаивает, со слов Алеси, что она не может общаться с ребенком, заботиться о нем и воспитывать его из-за того, что она проходила лечение в психоневрологическом диспансере. На этом фоне у человека, не имеющего опыта участия в судебных разбирательствах, вполне оправданно может возникнуть стойкое ощущение безнадежности, бесперспективности и безвыходности своей ситуации, — говорят юристы.

Что делать, если вы оказались в похожей ситуации из-за насилия со стороны партнера?

Нет единого алгоритма действий, каждая из ситуаций уникальна и отягощена специфическими обстоятельствами. Однако важно помнить о базовых рекомендациях, которых стоит придерживаться.

  • По фактам домашнего насилия нужно обязательно обращаться в правоохранительные органы, писать заявление, привлекать виновных к ответственности

— У домашнего насилия много форм: не только физическая, но и экономическая, психологическая, сексуальная. В Законе «Об основах деятельности по профилактике правонарушений» дано определение термину «насилие в семье», под которым понимаются «умышленные действия физического, психологического, сексуального характера члена семьи по отношению к другому члену семьи, нарушающие его права, свободы, законные интересы и причиняющие ему физические и (или) психические страдания», — уточняют специалистки горячей линии.

В белорусском законодательстве домашнее насилие не рассматривается как отдельный состав правонарушения или преступления. Ответственность за него вытекает из отдельных статей Кодекса об административных правонарушениях Республики Беларусь и Уголовного кодекса Республики Беларусь (УК РБ).

Однако привлечение к ответственности агрессора (при этом систематическое) по определенным статьям КоАП (9.1, 9.3, 17.1) может привести к вынесению защитного предписания. Защитное предписание ограничивает определенные действия агрессора: например, так можно временно выселить человека, совершившего насилие.

— Поэтому важно не игнорировать факты насилия в семье. Стыд, который испытывает пострадавшая, безоснователен. Вся вина и ответственность за насилие лежат полностью на том, кто его применяет. Всегда именно агрессор решает, что он вправе поднимать руку на близкого, оскорблять и унижать, — поясняют специалистки. — Если пострадавший или пострадавшая от домашнего насилия не обращается за помощью и виновник не привлекается к ответственности, это подпитывает насилие, агрессор чувствует свою безнаказанность. Насилие может повториться, при этом принесет намного больше вреда. К примеру, от оскорблений и угроз агрессор может перейти к действиям, начнет угрожать убийством.

Важно понимать: если не будет соответствующих заявлений в правоохранительные органы, обращений в суды и за помощью к соответствующим специалистам, любые заявления о том, что женщина подвергалась насилию, будут абсолютно голословной позицией в суде.

А такие факты, как привлечение к ответственности по 9.1 КоАП или, к примеру, вынесение защитного предписания, уже по определению служат доказательством.

  • Стоит обращаться за помощью к специалистам, работающим в сфере противодействия домашнему насилию и оказывающим услуги пострадавшим — психологам, юристам

— Психологи помогут разобраться в истории и понять, что пострадавшая не виновата в насилии, помогут преодолеть тяжелые психологические последствия домашнего террора.

Юристы помогут выстроить линию защиты, совместно с потерпевшей разработают алгоритм выхода из ситуации, расскажут про права и возможности, а также про последствия, которые могут наступить, если не начать действовать.

Как, к примеру, это было в ситуации Алеси.

Ведь наличие диагноза не может быть единственным основанием для принятия решения о том, что ребенку будет лучше с папой.

Суд при рассмотрении спора по детям и вынесении решения должен исходить из интересов ребенка, а не мамы или папы. Правовую основу этого тезиса дает постановление Пленума Верховного суда, в котором говорится о том, что «суд принимает во внимание возраст ребенка, его привязанность к каждому из родителей, братьям, сестрам, другим членам семьи; нравственные и иные качества родителей; отношения, сложившиеся между каждым из родителей и ребенком, степень заботы и внимания, проявляемых к ребенку со стороны родителей с учетом их рода деятельности, режима работы, иных условий жизни, возможность обеспечения каждым из них надлежащих материально-бытовых условий для воспитания и развития ребенка; другие обстоятельства, сложившиеся в месте проживания каждого из родителей».

Преимущество в материально-бытовом положении одного из родителей, согласно документу, также само по себе не может быть безусловным основанием для передачи ему ребенка на воспитание. Эти обстоятельства оцениваются в совокупности, а не каждое в отдельности.
TUT.BY

0
0
Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @new_grodno_bot

Добавить комментарий

Back to top button