Общество

«Мне же только 97»

С мая 1945 года самым главным праздником на всю жизнь стал для Марии Ивановны Патлатенко День Победы. Со слезами на глазах и сединою на висках встречала этот день в Берлине двадцатитрёхлетняя фронтовая сестра. За долгие четыре года ей сполна довелось узнать о тяготах войны, боли испытаний и горечи потерь.

Сегодня в свои 97 лет Мария Ивановна с первых минут знакомства покоряет обаянием, оптимизмом, безграничным чувством юмора. Она, как сама шутливо замечает, медленно топает, но быстро соображает. Любит ходить на прогулки и в магазин. Читает, смотрит новости и сериалы. Иногда пишет стихи. Постоянно на связи с родными, соседями, знакомыми. К праздникам вместе с внуком и правнучкой лепит вареники. По мере сил участвует в торжественных мероприятиях и общественных акциях. Словом, как и в далёкой юности, не унывает и по-прежнему старается быть полезной людям.

– Вот у меня часто спрашивают: «Как прожить такую длинную жизнь?». А я и не знаю, что ответить… – задумывается Мария Ивановна. – Одно советую всем: никогда не ссорьтесь, ведь любые вопросы можно разрешить мирно. Я ни на работе, ни в быту ни с кем не ругалась, потому и со мной никто в конфликт не вступал. А ещё, быть может, судьбой отмеряно столько за то, что многим жизнь помогала спасти и на войне, и потом, работая медсестрой.

В областной больнице, где Мария Патлатенко трудилась тридцать лет, особо чтят своего старейшего работника, часто звонят, радуют добрым словом, навещают с цветами и подарками. К слову, за заботу и чуткость Мария Ивановна благодарна всем: школьникам, ветеранской организации, городскому Совету женщин. Об этом она попросила обязательно написать, подчеркнув, что знает о новостях в мире и, увы, не в каждом государстве ветеранов уважают и поддерживают так, как в Беларуси.

Вспоминая о своей военной биографии, Мария Ивановна говорит без эпитетов, кратко, понятно, просто:

– Четыре года и четыре месяца служила. С передовой раненых из-под огня вытаскивала на себе, кровь из страшных ран останавливала, в палатках и госпиталях помогала врачам оперировать. Перевязки, уколы, таблетки, микстуры… Двадцать минут сна, чтобы в обморок не упасть от усталости, и снова за работу. Дон, чтобы не попасть к врагам, переплыла. Сыпным тифом переболела, выжила. Из машины, в которую орудие уже нацелилось, кубарем летела. Так и до Берлина дошла. Только в сентябре демобилизовалась и уехала искать родных. Дом наш в Славянске разбомбили, а родителей в деревне родные приютили.

Выслушав краткий ответ, осторожно уточняю:

– Не любите вспоминать о войне?

– Так о ней хочешь-не хочешь, а не забудешь. Даже теперь самолёт где-то пролетит – и сразу вспоминается гул мессершмиттов над головой. Был этот звук таким ужасным, воющим, диким. Да и сны о войне по сей день будоражат…

Несколько раз со смертью, как говорят, лицом к лицу довелось встретиться девушке с санитарной сумкой. Навсегда врезался в память длинный день боевого крещения. Было это вблизи города Святогорска Донецкой области.

Летом 1941 года санитарный поезд с медицинскими работниками, спешившими на помощь к раненым бойцам, обстреляли с воздуха и остановили фашистские десантники. Завязался неравный бой. Медсёстрам было приказано по-пластунски двигаться к кукурузному полю. Группка девушек добралась до укрытия и несколько километров шла вдоль берега реки в сторону своих войск. Дон преграждал путь. Все, кто умел держаться на воде, решились плыть. Маша плавала хорошо, но всё же подняла с земли сломанную деревяшку, случайно попавшуюся на глаза. И эта дощечка, теперь уверена Мария Ивановна, спасла ей жизнь. Ботинки 41-го размера тянули ко дну, а берег, казалось, был совсем близко. Сил уже не было, но, держась одной рукой за спасительный обломок доски, другой пыталась грести. «Не сдавайся, терпи, не сдавайся, терпи, не сдавайся!» – про себя, как заклинание, повторяла девушка, и вдруг ноги коснулись дна. Из тринадцати-пятнадцати сестричек доплыли пятеро. Ночью дошли к своим. Окрик часового: «Стой! Стрелять буду!» больше обрадовал, чем испугал – ведь слова-то понятные, русские. Дежурный офицер, не дослушав сбивчивый рассказ, сказал, что знает о нападении на санитарный поезд и приказал отдыхать. В избе, где размещался штаб, на пол постелили соломы, под голову офицер отдал свою плащпалатку. Так закончился первый страшный день в жизни девятнадцатилетней девушки и её подруг. О том, сколько таких испытаний впереди, думать не хотелось. Утром, когда командир спросил: «Как спалось?», девушки, не кривя душой, дружно ответили: «Как на перине!»

В Ростове-на-Дону подружилась Мария с Зиной Ворониной. Вместе определились в полевой госпиталь. Позже плечом к плечу держались в медсанбате. О девчонках говорили «не разлей вода», а война разлучила…

Зимой на немецкой земле эта беда случилась. Двигались вереницей танки, зенитки. В санитарной машине вместе с ранеными солдатами ехали подруги. Рядом сидели. Откуда ни возьмись – самолёт вражеский. Прошил тент смертельным огнём, перечеркнув за секунду несколько жизней… И не стало лучшей подруги. Другой осколок, пройдя по касательной, срезал звёздочку с Машиной шапки-ушанки. Её контузило, лежала в госпитале, почти не разговаривала, плохо слышала. Но через время фронтовая сестричка догнала свою часть, снова была в строю, с удвоенной отдачей выполняя солдатский долг. За себя и за подругу.

– О том, как на войне страшно и больно, рассказывать не хочу. Просто часто повторяю, что надо очень-очень беречь мир. Всем людям: взрослым, молодым, детям. И в семье, и в маленьком коллективе, и в целой стране. Потому как даже искра может разжечь такой костёр, который никого не пощадит, – делится мудростью долгожительница.

На парадном платье Марии Ивановны – орден Отечественной войны II степени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией» и ещё много памятных наград. В папке хранятся четыре пожелтевшие от времени благодарности от Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза И. В. Сталина.

– Вот это – моя боевая юность, но и в мирной жизни я за плечами других и даже за мужем не пряталась, – перебирая в руках награды, замечает Мария Ивановна. И тут её лицо озаряет тёплая улыбка. – А знаете, каким мой Яков Ильич замечательным был. Умным, добрым, справедливым и очень красивым! Мы после войны в Калининграде на танцах познакомились. Он пограничником служил. С мужем 55 лет душа в душу прожили.

Рассказывая о дорогом человеке, Мария Ивановна преображается, чаще улыбается, больше шутит. Она помнит такие милые романтические подробности первых встреч и свиданий, что понимаешь, какими сильными чувствами и общим счастьем наградила их судьба. Дочь, внуки, правнучка – продолжение крепкой семьи, для которой бабушка – не просто начало их династии. Она – герой, неутомимый труженик, мудрый наставник, непревзойдённый кулинар и неисправимый оптимист.

– Меня все опекают и, по-моему, даже балуют, – с озорным огоньком в глазах замечает моя деликатная собеседница. – Вот и Таня – лучший на свете соцработник – всё старается за меня сделать. А я ей перечу: Танечка, мне же только 97! Может, я сама справлюсь? И правнучка Машенька (её в честь меня назвали) чуть что напоминает, чтобы я не торопилась, не волновалась, не шла одна в магазин. Но мне на одном месте не сидится. Если уж совсем слабость одолевает, тогда читаю. В минуты душевных всплесков пишу стихи. Первое стихотворение само собой родилось, когда мужа похоронила, было это двадцать лет тому назад. Ему те поэтические строки и были посвящены. Помню их наизусть, но как только вслух повторяю, слёзы набегают и ком в горле. Давайте, я вам лучше прочитаю то, что недавно для себя ободряющее написала.

Мария Ивановна декламирует, а я, не стыдясь слёз, слушаю и меня переполняют эмоции от того, что имею честь быть знакомой с такой удивительной женщиной – ветераном Великой Отечественной войны, сильной духом личностью и поэтической натурой, у которой надо учиться жить и любить!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

1
0
Поделись с друзьями

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: