Наши в Стамбуле: «Я представила себя 80-летней. И поняла, что пожалею о том, что не попробовала переехать»

Общество
+1
0
Поделись с друзьями

Сегодняшней героине рубрики «Наши за границей» Катерине 33 года, а ее история жизни и в Беларуси, и теперь уже в Стамбуле — непростая и не всегда веселая. Шесть лет назад она потеряла мужа, позже ей пришлось продать собственный бизнес и уехать в другую страну. Катерина рассказала нам, как удается выживать в чужой стране в условиях локдауна с ребенком, не терять оптимизма и слушать зов сердца, пишет tut.by.

— Катерина, расскажите, чем вы занимались в Беларуси до переезда?

— Сейчас я психолог, но так было не всегда. За плечами у меня годы управления бизнесом в сфере красоты, рождение ребенка, окончание магистратуры по психологии, путешествия. А еще — травма потери мужа от онкологии, продажа салона красоты, и переезд в 2020 г. на ПМЖ за 3 недели.

— Ваше решение переехать было спонтанным?

— Думаю, что это было спонтанно-обдуманное решение. Стамбул не чужой мне город. Я жила здесь 50/50, когда была замужем. Проводила здесь много времени и чувствовала, как екает сердце, когда в самолете снижались над этим городом. После того как в 2015 году умер мой муж, я улетела на родину. Но мысли остались здесь. Шли годы, и я искала подходящий момент, чтобы вернуться сюда жить, но каждый раз находила отговорки. То салон не могла оставить, то роман на родине закрутился.

Наступил август 2020-го. Бизнес к тому времени я уже продала. Друзья намекнули приехать и присмотреться еще раз. И я подумала, что, наверное, вот оно — то самое время. Представила себя 80-летней и спросила себя ту, взрослую, о чем она жалеет в жизни. И она ответила, что жалеет, что не попробовала переехать. Этот диалог и стал решающим.

В Стамбуле я ровно полгода. Я выбирала не город для переезда из РБ, а ждала время для того, чтоб сюда вернуться. У меня нет опыта проживания в других странах, у меня есть только четкое ощущение себя конкретно здесь, в этом городе контрастов.

— С какими трудностями вам пришлось столкнуться и с чем, возможно, сталкиваетесь до сих пор?

— Думаю, мой бонус — знание языка. Это мне помогает в бытовой, обыденной жизни. И, конечно, друзья. Кто-то приютил в первые дни после переезда, кто-то отдал часть мебели, кто-то вступился поручителем для аренды квартиры. А в целом — сложности как и у всех эмигрантов. Это даже не сложности, это особая обязательная часть, через которую мы проходим. Поиск жилья, покупка утвари, оформление документов. И трудность для меня — это ожидание. Здесь по большей части все менее пунктуальны, чем в Беларуси, поэтому приходится ждать, иногда ждать долго, и злиться.

В Стамбуле живет официально больше 15 миллионов человек, и тут большая часть — приезжие, поэтому косо на нас не смотрят. Белорусов многие не отличают от русских, но те, кто отличает, отзывается о нас с большим теплом, одобрительно кивая.

— Расскажите, чем вы сейчас занимаетесь?

— На данный момент почти вся моя работа проходит онлайн. Я психолог, консультирую клиентов, провожу онлайн-проекты в основном с русскоговорящей аудиторией. Если честно, я очень рассчитывала на то, что смогу развить офлайн-практику здесь, но пандемия сильно тормозит этот процесс. Хотя опыт работы с местными у меня есть, и сейчас я пытаюсь понять, на какой аудитории сделать акцент в будущем, и уже вижу особенности.

Например: почти всегда здесь опаздывают. И не только из-за пробок, но и потому, что считают: 11 часов утра — это не только 11.00, но и 11.59 в том числе. (Смеется.)

Мне тяжело представить рабочий график с расписанными консультациями, на которые все опаздывают минимум на 30 минут. И хоть я турок знаю почти 12 лет, я все равно не могу принять их эту особенность.

Здесь я пользуюсь своим образованием, основным дипломом психолога и магистратурой. Кроме того, образование московского института дает мне возможность работать онлайн на себя в качестве ИП. Возможно, я займусь вопросом подтверждения моего диплома, но пока не вижу необходимости в этом, потому что не планирую устраиваться на работу в какое-либо учреждение. Мне вполне хватает той частной практики, что есть у меня.

Я определенно обожаю свой график работы, в который можно легко впихнуть утренний пилатес и занятия итальянским. Обожаю то, что работаю на себя и всегда могу уехать, но быть полезной клиентам в любой точке. А еще моя работа — это полное отражение моих внутренних качеств, я чувствую себя реализованной и наполненной. И, пожалуй, единственный минус сейчас — это отсутствие личного контакта, невозможность сидеть напротив клиента, хотя многие говорят, что энергия доходит и через тысячи километров.

— У вас есть сын, Эмир. Расскажите, как он перенес переезд и как проходила его адаптация.

— Адаптация все еще проходит. Ему исполнилось почти 8 лет, когда мы сели в самолет с билетом в один конец. Я отдала его в русскую школу, понимая, что у него нет турецкого языка и первый год будет временем обучения и привыкания.

Нам «повезло», как я говорю. Мы с переездом получили задачу со звездочкой. Потому что приехали в страну, в которой начался локдаун. Детей перевели в онлайн, и вся наша жизнь, обучение, работа, спорт, общение проходили в рамках квартиры. Сложно было нам обоим. Я вижу, что Эмир не хочет учить язык или заводить турецких друзей. Вот такое сопротивление адаптации. И, конечно, расстраиваюсь, но и заставить его быть быстрее тоже не могу. Вернее, не имею права.

Сейчас Эмир учится по российской системе образования и будет сдавать экзамен питерской школе по результатам учебного года. Всё плюс-минус похоже на наше, только совсем нет идеологии, а еще нет ломки детей под систему. В школе моего сына почти все детки либо метисы, либо эмигранты. У них много принятия, уважения друг к другу. Мне их школа напоминает что-то семейное и теплое. Помню, как впервые попала туда и подумала, что это очень похоже на школу мечты моего детства или то, что показывают в американских фильмах. И я рада, что Эмиру повезло. Хотя не уверена, что он это осознает.

— Какие из ваших ожиданий на момент переезда подтвердились, а какие — наоборот?

— Ожидания — тонкий лед. Я сейчас пытаюсь балансировать между реальностью в условиях ограничений из-за локдауна и своими желаниями и мечтами. Не всегда удается, случаются спады. Но стараюсь помогать себе восстанавливаться. Понимаю, что нужно время. И в стране в целом витает упаднический дух из-за коронакризиса. Поэтому думать и вести себя стоит максимально реалистично, чтобы меньше фрустрировать.

— Каковы ваши ближайшие цели?

— Сейчас моя цель — наращивать частную практику в офлайне, пофиксить свой турецкий и добрать профессиональной лексики. Чувствую, что мне ее не хватает в работе с местными. Хочется заниматься организацией живых встреч для девушек здесь, в теплом кругу. Есть то, чем хочется делиться. И уже не в формате онлайн. Поэтому буду продолжать работать и делать шаги «в люди», как говорится. Потому что дико не хватает работы в живом формате.

— Рассматриваете ли вы для себя вариант возвращения в Беларусь?

— Я совсем не знаю, что будет со мной завтра. Пока мы здесь, о возвращении не думали. Я решила дать себе дедлайн по адаптации. Потому что я четко вижу, что эмоционально бывает тяжело и мне, и сыну. Каждый раз при разговоре с родителями у кого-то обязательно наворачиваются слезы, есть огромная тоска по друзьям, по «своим» и в целом — по Родине. Я не отвергаю мысль о том, что мы можем вернуться. Поживем — увидим.

— Чем вы занимаетесь в свободное время? Когда ограничения ослабляют.

— Пока школа сына была онлайн, времени свободного почти не было. Это был постоянный бег от плиты до своего рабочего стола. Оттуда к столу сына, где нужно было проверить домашние задания, сфотографировать их, отправить учителям в чат. Выход из дома для детей был разрешен до 17, я пыталась вытащить на прогулку Эмира, совместить это со своими консультациями. Какой-то бесконечный бег, от которого дергался глаз. Но теперь времени стало больше, и оно уходит на прогулки, чтение, кофе с подругами и обычное праздное валяние под Netflix.

Вообще турки любят ходить в гости, собираться за воскресным завтраком, который плавно переходит в обед, выезжать в парки на пикники. А еще есть такой вариант досуга, как поход в ресторан. Вот, например, рыбный. Это целая традиция, как они называют balik keyfi. Перевести можно как «рыбное настроение», «рыбное удовольствие». И состоит такое удовольствие из того, чтобы начать вечер с белого сыра, дыни и холодных закусок, потом перейти к теплым закускам (кальмары, креветки) под турецкую водку ракы или белое вино. И, конечно, подойди к самой рыбе, медленно, степенно, под разговоры и еще лучше — под классическую музыку. Такой вечер может растянуться на несколько часов. И это не про еду как прием пищи, а про особое настроение для разговоров и удовольствия.

Турки очень теплые и компанейские. Они мастера small-talk. Куда бы ни пришел, легко заводят диалог, отзывчивы и готовы бросить дела, чтоб показать тебе, как куда-то пройти. В любой новой компании вы никогда не будете чувствовать себя чужим, а даже наоборот, как будто знаете всех миллион лет. И в то же время они не совсем чувствуют личные границы. Закидают малознакомого вопросами о том, с кем живешь, а замужем ли, сколько лет детям и т. д. И реально искренне будут недоумевать, если вы попытаетесь сменить тему. Как и сама страна колоритная, так и люди такие же. В них много чего смешано, и иногда сложно понять некоторые вещи, а что-то — откровенно умиляет.

— А жители Стамбула выделяются чем-то особенным?

— Сложно сказать, кого же считать настоящими стамбульцами: тех, кто здесь родился, или тех, кто приехал сюда жить? За все годы знакомства с этим городом я мало встречалась с теми, кто здесь родился и прожил всю жизнь. Почти всегда это были люди из других городов, начинавшие почти с нуля, но сделавшие себя и как минимум одно дело жизни. И я думаю, что всех их точно объединяет одно — готовность подстроиться под этот сумасшедший темп, чтоб ловить кайф от этого самого контрастного города. И чтоб жить где-то между Европой и Азией, видеть Босфор и каждый раз чувствовать его силу. А еще чтобы стоять в пробке и уже не сокрушаться о стамбульском трафике, потому что привык.

— А есть что-то типично белорусское, что отмечают в вас ваши местные друзья?

— Если честно, то почти для большинства местных мы просто русские. Они как-то обобщают нас. Но те, кто знает разницу, кто бывал в Беларуси, кто работал с белорусами, однозначно имеют хорошее мнение о нас. Говорят, что мы честные, добрые и порядочные. Мысленно награждают нас особым «знаком качества».

— Развенчайте (или подтвердите) самые, с вашей точи зрения, нелепые мифы о турках.

— Наверное, о местных мужчинах много говорят после неудачных опытов курортного романа. Еще часто причисляют турок к арабам, сравнивая их. Но с арабами их может связывать только принадлежность к одной конфессии — не более. Еще есть устойчивый миф о том, что здесь разрешено многоженство. Это не так, Турция — светское государство, и по закону они не имеют права жениться на нескольких женщинах.

Дальше — миф о том, что всех женщин заставляют надевать платок после свадьбы и права голоса они не имеют. На самом деле здесь можно встретить девушек, которые одеты круче наших, вернее даже сказать — почти раздеты. Есть женщины традиционные, есть современные. Есть женщины с покрытой головой, которые занимают высокие управленческие посты, а есть в аулах те, что и азбуки не знают. Страна большая, и, правда, здесь разные люди есть. Но точно одно: женщинам тут говорить не запрещено.

— Что бы вы могли посоветовать белорусам, которые задумываются о переезде в Турцию?

— Турция огромная и невероятно аутентичная. Она не сводится только к отелям в курортных городах. Очень рекомендую присмотреться ко всему богатству, которое здесь есть. А тем более подумать о невероятном Стамбуле, который точно не оставит никого равнодушным. Здесь, правда, есть все.

— Как вам видится жизнь в Беларуси сейчас, с такого отдаления?

— После переезда меня чуть-чуть отпустило возмущение, страх и злость. Но внутренней боли осталось столько же. Я чувствую, как больно всем тем, кто в Беларуси. Я понимаю, какой там уровень напряжения у людей. И в то же время искренне недоумеваю, когда вижу новое и новое дно… Где-то в глубине души я понимаю, что переезд помогает мне в самообмане «не вижу, значит этого нет». Слишком тяжело справляться с эмоциями…

— Вы обсуждаете с друзьями происходящие в Беларуси события?

— Да, обсуждаю, рассказываю про реальную ситуацию, объясняю, что происходит. Многие друзья знали только то, что показывали по телевидению, и они были в шоке, когда я рассказала подробности. Болеют за нас и переживают. Говорят: «Жалко вас, белорусов. Хорошие вы». Мне бы хотелось, чтобы все закончилось, и закончилось победой здравого смысла.

— Каковы сейчас главные для вас бонусы жизни в Стамбуле?

— Если честно, у меня всегда были сложности с рацио. Я обычно иду за откликом сердца. И сейчас перечислять объективные или не очень бонусы мне реально сложно. Конечно, могу сказать, что погода лучше и зима мягче, солнца больше. А еще морепродукты свежие и овощи и фрукты круглый год. Но главное — не бонусы, а зов сердца. И пока он про Стамбул. И я слушаю его, Стамбул.
TUT.BY

Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @new_grodno_bot

Добавить комментарий

Close