Общество

«Не хапае трэцяй рукі, хоць плач». Как мастер из Гродно режет из дерева

«Мне кажуць: „Рукі ў вас залатыя». А я пагляджу на іх — якія яны залатыя? Здаецца нармальныя», — смеется над собой Святослав Николаевич Кая, мастер резьбы по дереву из Гродно. Он не продвигает свои работы в Instagram, да и с компьютером на «вы». Зато из липы, ольхи, тополя — да и из любого дерева — легко сделает и картины, и часы, и скульптуры для сада, и детские игрушки. Вместе с брендом по защите и декорации дерева Vidaron TUT.BY отправились на запад Беларуси и расспросили о профессии человека, который делает так, чтобы жить нам стало чуточку интересней и красивее.
Гродненскому мастеру 59 лет. Резьбой по дереву, говорит мужчина, он увлекается, сколько себя помнит. В детстве, например, было немало смешных случаев, связанных с его любимым делом.
«Я — самавучка і ніякіх спецыяльных установаў не сканчаў»
— Майму бацьку кажуць: «Мікалай, там дзеці ў вайну гуляюць. Твой Слаўка з пісталетам бегае». Ён адказвае: «Ну хай бегае». А яму: «Так з сапраўдным!». Бацька смяецца, таму што сам бачыў, як я гэты пісталет стругаў, выразаў, а потым у чорны колер фарбаваў. 

Отец гродненского умельца тоже занимался ремесленничеством — ковал железо. Сын пошел по его стопам и 30 лет отработал на гродненском заводе «Химволокно» слесарем-газорезчиком. Резьба по дереву всегда была лишь хобби.

— Ніякай спецыяльнай установы я не сканчаў, я самавучка. Майстры, якія вучыліся, кажуць мне: «Нас вучылі, што так, як вы, нельга рабіць. А калі цябе не вучылі, ты робіш, як хочаш — і такая прыгажосць атрымліваецца».

Последние 15 лет мастерская резчика находится в лицее строителей № 1 Гродно. Здесь, в комнате на несколько квадратных метров, он и создает свои работы. Но на тесноту не жалуется. Наоборот, говорит, это почти хоромы. Особенно по сравнению с мастерской, которая находится в кладовке его квартиры и вмещает только стол и стул.

— Я звычайна кажу, што ў мяне тут бардак. А мне парыруюць: дзядзька, у вас не бардак, а творчы беспарадак. Можа і так, — не перестает смеяться наш герой.

На рабочем столе, который припорошило опилками, лежит набор явно не заводских инструментов. Их, говорит собеседник, он делал сам, ковал под свою руку.

— Мне аднойчы зрабілі заўвагу, маўляў, нейкія інструменты няправільныя. А я кажу: «Ведаеце, што? Гэты инструмент — залаты», — замечает мастер.

«Не магу браць з камп’ютара і рабіць тое самае» 
В мастерской по большей части хранятся мелкие изделия или заготовки. Но за жизнь приходилось делать много чего. Святослав Николаевич демонстрирует фотографии своих творений: вот обрамление для иконы, вот гребешки для волос, вот скульптуры почти в рост с мастером, а вот — работы на охотничью тематику.

— Я ў асноўным раблю на заказ. Бывае і капейка, бывае і не. Больш за ўсё ў мяне вырабаў якраз пра паляўніцтва, замаўляюць людзі не бедныя. Я сам паляўнічы і добра ведаю канстытуцыю ўсіх жывёл.

Мастер рассказывает, что некоторые его работы находятся далеко за пределами Беларуси. Например, в Германии и Англии. Но для серьезного результата нужны хорошие материалы, предупреждает резчик. Сначала стоит найти подходящее дерево. Лучше всего использовать липу — она, делится тонкостями мастер, самая мягкая. Следующим в списке подходящих значится тополь. Но Святослав Николаевич говорит, что он человек не из разборчивых и может работать со многими другими деревьями.

 
 — Самае галоўнае, каб дрэва было не цвёрдае. А самае цвёрдае месца, як камень, гэта паўтары метра знізу, ад каранёў. Чым вышэй — тым мякчэй. Увогуле мне падабаецца альшына. Калі яна ёсць, мне не патрэбна ні бяроза, ні асіна. 
Сначала на дереве вырисовывается узор. Точнее, эскиз переносится с бумаги. У мастера хранятся очень старые рисунки. Одни — со времен работы на заводе. Их рисовал, когда все мужики бегали на перекур. Другие, на пожелтевших листах, датируются 1973 годом.
— У меня столькі гэтых эскізаў! Але я іх усіх зраблю. Наш стваральнік павінен яшчэ мяне пацярпець. Гэтулькі працы! Я іншы раз так шкадую, што не з трыма рукамі нарадзіўся. Бывае, няма нікога, а трэба нешта дапамагчы. Так мне не хапае трэцяй рукі — хоць ты плач.

Саму работу, говорит собеседник, ему сделать недолго. Недолго по его меркам — это от двух недель до полугода, в зависимости от размера и заковыристости работы. Сложнее всего, говорит мастер, эту самую работу придумать.

— Я раблю душой і сэрцам. Але прыдумаць — мазгі кіпяць. Я такі чалавек, што не магу браць з камп’ютара і рабіць тое самае, — категорично высказывается о плагиате мастер.

«Важна, каб праявілася кожная жылка, была бачная тэкстура дрэва» 
Еще одно воспоминание из детства ремесленника связано с нехваткой буквально всего. Так, маленькому Славе приходилось бегать в родной деревне на железную дорогу, класть гвозди на рельсы, приклеивая их чем-то похожим на пластилин, и ждать, пока пройдет поезд — так и изготавливались резцы.

— Ну не было мяне каму рыхтаваць і вучыць! Ні кніжак, нічога не было. А зараз я б хацеў вучыць дзяцей бясплатна. Толькі яны не хочуць гэтаму вучыцца, — сетует на современную молодежь мастер резьбы по дереву.

— Але былі ў мяне хлопчыкі добрыя. Адзін са Шчучына, другі — з Мастоў. Бацькі аднаго ўвогуле не аднойчы прыязждалі, былі вельмі ўдзячныя за тое, чаму я іх сына навучыў, — не без гордости говорит мастер.

Однажды, рассказывает гродненец, у него был заказ от мужчины, который хотел купить большие скульптуры, но такие, чтобы понравились детям. Святослав Николаевич предложил сделать персонажа Балду из сказки Пушкина, а еще зайца и чертенка.
Для детей, говорит он, приходилось вообще делать много разных «цацак». Здесь важно работать с качественным материалом — чтобы у ребенка и возможности не было нанести здоровью вред. Учитывая, что дети любят все лизать и пробовать «на зуб», покрытие изделия должно быть качественным, и самодельная мастика, которую привык использовать мастер, не совсем для таких случаев. Тогда мы предлагаем попробовать защитно-декоративное средство Vidaron.

— І паху ніякага няма, прыгажосць! — говорит Святослав Николаевич, открывая баночку. Вместе мы покрываем небольшую вазочку.  — Тут важна, каб праявілася кожная жылка, была бачная тэкстура дрэва. Ха, глядзіце, яна ужо сухая і не бярэцца. Можаце праверыць! Бо часам выраб сохне па 7, а то і 15 гадзін.

— Звычайна я мажу ільняным алеем. Яно адганяе вільгаць. Але тут, бачна, што матэрыял добры і значна лепш, чым просто алей, — добавляет резчик.
После мастерской отправляемся на мини-экскурсию к мастеру домой. Его работы развешаны по всей квартире. На кухне, например, целая посудная лавка из вишни.

Но есть у умельца непоколебимый принцип: то, что повесил дома на стену, не снимать и не продавать. Сколько бы ни предлагали.

— Вы адно зразумейце: у мяне ёсць дзеці, унукі. Няхай ім застанецца. Не быў я багаты і не стану багаты. За гэты гадзіннік я прасіў 440 рублеў. Ніхто не даў. Я павесіў на сцену. Прыйшлі, кажуць: «Ну прадай! Дамо колькі трэба». Не. Што ў дом унёс — ужо не прадаю.

— Тут ўсё-ўсё выразана з жывога дрэва. І як гэта трэба было рэзаць, каб нічога не зламаць? Сам сабе часам дзіўлюся. Тут толькі качкі прымацаваныя. Увогуле, я лічу, што еслі чалавек нічога не будзе рабіць, ён проста заплесневее і прападзе як гнілая рыба. 

Чтобы, как выражается собеседник, не заплесневеть, он ходит в мастерскую как на работу — с 7 утра и до 15 часов. Иногда, правда, уходит раньше — в 14. Говорит, что сидеть дольше уже сложно — руки горят огнем, ночью от боли невозможно уснуть. Но на жизнь не жалуется. Продолжает делать работы на заказ и для себя. Единственное — не участвует в выставках.

— Я тыдзень сяджу, каб ножку выразаць або вушка, а іх — працы — перавозяць неакуратна. Пасля толькі збіраеш кавалкі: вось ножка, вось вушка. Ніхто нават не просіць прабачэння. Гэта ж не пластылін, які можна зноўку наклеіць. Мне кажуць: «Што зробіш, калі ў вас такое слабое». А мне іх што, цвікамі, як той плот, прыбіваць? Таму я і вас прашу: прыйшлі на выставу — не чапайце нічога рукамі. Глядзець і чапаць можна толькі вачыма, — дает на прощанье совет мастер.

Поделись с друзьями