Кто и почему ищет убежище в Польше? История гродненца о вынужденном переезде

Выборы-2020Общество
0
0
Поделись с друзьями

За последний месяц сотни граждан Беларуси бежали в соседние европейские страны в поисках политического убежища. Около 500 из них сейчас находятся в Польше. Би-би-си рассказывает истории белорусов, которые после начала протестов покинули страну, опасаясь за свою безопасность. Пишет s13.ru

«Какого хрена вы покидаете Беларусь?» Кто и почему ищет убежище в Польше

Житель Гродно Алексей пересёк пропускной пункт между Беларусью и Польшей на разбитом велосипеде — перейти границу в сторону Европы пешком нельзя, а водители, в том числе дальнобойщики, просто отказывались брать с собой через границу человека с рюкзаком.
«Велосипеда хватило на 2 километра, и я выкинул его, как только проехал границу«, — рассказывает мужчина.

«Я понял, что попал в ловушку»

Алексей из Гродно сразу после голосования пошел гулять в центр города вместе с подругой. Своей девушке он успел только крикнуть: «Беги», после чего на него набросились восемь омоновцев.

Из свидетельств Алексея следует, что ОМОН вел себя так же, как в столице, — задерживали всех: закинули в автозак ксендза, курившего на крыльце костела, и наблюдателя за выборами, выходившего с избирательного участка. Мужчина с красно-белой ленточкой на руке играл во дворе своего дома с ребенком: его увезли, а ребенок остался на улице.

Били Алексея только при задержании: «Прописывали с ноги в грудь, и до сотрясения мозга«. Многие пострадали серьезней: он видел «абсолютно синие» тела и разговаривал с семьей, попавшей в аварию с участием бронеавтомобиля и силовиков.

Утром задержанных перевели в городскую тюрьму. Часть из них перед этим отсеяли. Гражданам Польши и Литвы арест заменили на штраф, несовершеннолетних выпускали, но на следующий день вызывали их родителей и тоже задерживали, фактически заставив досиживать за детей, говорит Алексей.

На второй день заключенных накормили тем, что называлось борщ, — это было несколько картофелин и бульон, в котором их сварили.

Алексея судили за организацию несанкционированного митинга. На суде он просил приобщить к делу записи с камер наблюдения в том месте, где его задержали. Судья ответил, что «никакие камеры в этот день не работали», и назначил пять суток.

Решение уехать мужчина принял после того, как зафиксировал побои и пришел жаловаться на ОМОН в Следственный комитет. Там, по словам Алексея, он «попал в ловушку»:
«При написании заявления меня заставили сдать частички кожи, срезали ногти на анализ ДНК и взяли пробы на наличие следов пороха. Сказали: «Нам надо понять, что вы никакой агрессии не проявляли«.

На следующий же день бизнес Алексея пришла проверять налоговая инспекция, а на домашний адрес прислали требование уплатить забытый штраф за переход улицы в неположенном месте в 2014 году.

«Я понял, что за меня взялись конкретно, — ищут, за что прижать. Проверки индивидуальных предпринимателей у нас проходят так, что даже если человек ничего не нарушил, но перешел кому-то дорогу, его банально разорят огромными штрафами, — объясняет он. — Но самое страшное — мою ДНК могут подбросить на место убийства или изнасилования. Дожидаться этого я не стал«.

«У нас было такое 30 лет назад». Как белорусы проходили границу

На белорусской границе возле Гродно Алексей предъявил справку районной милиции, что в списках невыездных он не числится: «С этой бумагой докопаться до меня они уже не могли«. Но гомельчан — Максима Соловьева и Максима Новикова — продержали там 40 минут.

«Нас проверяли через каналы КГБ и МВД, но запретов на выезд в их базах не оказалось, — рассказывает Соловьев. — Я прямо сказал, что еду за политическим убежищем, потому что у меня не было других оснований. Конечно, боялся, что не пропустят, выкурил три сигареты, хотя вообще не курю«.

«Виза на нашей стороне не нужна, но белорусские пограничники морально давят на людей, которые переходят границу, — объясняет Новиков. — У меня интересовались: «Какого хрена вы покидаете Беларусь, если у вас нет визы«. Я ответил: «У меня есть вид на жительство». Требовать, чтобы я этот документ показал, они не стали«.

Тот же трюк удался Алексею из Минска: он объяснил, что у него есть «карта поляка», но доставать ее долго, а за ним очередь. Сказали: «Ладно«.

«Некоторым ребятам, с которыми мы потом оказались соседями в карантине, белорусские пограничники задавали вопросы, зачем они едут в Польшу, хотя таможенников не должно это интересовать, — рассказывает Новиков. — Были даже те, кому давали подписать бумагу, что если они будут возвращаться обратно, [потому что] их не примет польская сторона, то их дело передадут в КГБ, и там с ними будут разбираться«.

Польским пограничникам собеседники Би-би-си сразу говорили: «Нам нужно политическое убежище«, и объясняли, что покинули Беларусь, опасаясь за свою жизнь и свободу. Беженцев поразило, что люди с оружием и в форме, в том числе сотрудники спецслужб, при общении с ними цитировали законы и международные нормы о правах человека. Белорусы рассказали им свои истории, показали справки, протоколы и фотографии.

«Водитель позвал коменданта, пришел молодой пограничник и устроил мне культурно допрос, — говорит Алексей из Минска. — Я рассказал все, как было, показал толпу омоновцев на видео. Он спросил: «Зачем пошел на митинг?» Я говорю: «Мы не били, не крушили, стояли и кричали: «Жыве Беларусь!» Нелогично за «Жыве» задерживать и приписывать статью». А милиция даже за фразу «Милиция с народом» избивает и пытает«.
Пограничник был шокирован, позвонил начальнику и сказал: «Вам помогут«.

Была уже ночь, Алексею дали переночевать на границе, а утром привезли его и еще троих беженцев в Бяла-Подляска:
«Мы были в этом центре одни из первых, но каждый день там прибавлялось людей. В центре я прошел медкомиссию и опять ответил на вопросы, зачем участвовал в митингах. Мне сказали: «Будем рассматривать и поможем, потому что ваш президент сошел с ума — у нас было такое в Польше 30 лет назад«.

Алексей из Гродно говорил с пограничниками по-польски. Его спросили: «Чего вы хотите от польской стороны». — «Я пояснил, что действительно хочу убежища, а домой сейчас не могу вернуться, потому что там полная жесть и людей трясут«. В качестве доказательств Алексей показал фото своего задержания, опубликованное на местных новостных сайтах. Снимал его гродненский журналист, говорит он, которому омоновцы в те дни сломали обе руки.

В карантинный корпус в Бяла-Подляска белорусов везут с пограничных пунктов и Бреста (около 46 км), и Гродно (более 200 км). Привозят и тех, кто прилетел по польской визе в Варшаву на самолете и попросил политическое убежище в аэропорту. Беженцев расселяют в отдельных комнатах, по зданию заставляют ходить в масках, трижды в день привозят еду. Выдают 160 злотых (около 35 евро) и временные удостоверения, но на время карантина документы хранятся у коменданта.

«С нами в карантине было человек 60, ребята со всей Беларуси — кто-то из Минска, кто-то из Молодечно, все с физическими увечьями, которые они получили при задержаниях. Народ просто уходит со страны, потому что реально боится за свои жизни, потому что полное беззаконие творится«, — рассказывает Новиков.

Четверо беженцев из Беларуси к этому моменту уже почти месяц живут в Варшаве. Алексей из Минска вместе с Алексеем из Гродно (фамилии они просили не называть) снимают квартиру почти в центре польской столицы. Другую квартиру — на окраине — арендуют их друзья из Гомеля Максим Новиков и Максим Соловьев.

Процедура рассмотрения заявлений на получение убежища должна занять от трех до шести месяцев. Однако если обстановка в Беларуси за это время изменится, их могут вернуть домой.

«Второй дом для репрессированных и обиженных»

Польша, Литва, Латвия и Украина заявили о готовности принимать белорусов в упрощенном порядке в 20-х числах августа, когда стало ясно, что протесты в стране не утихают.
«Мы такой быстрый путь для людей, которые по политическим причинам вынуждены убегать из своей страны, открыли, — объяснял замглавы польского МИД Марчин Пшидач. — И он открыт для всех, кто чувствует угрозу«.

По словам польского премьера Матеуша Моравецкого, Польша может «стать вторым домом для репрессированных, обиженных белорусов». На помощь им страна готова выделить 50 млн злотых (около 11 млн евро), кроме того, власти обещают предоставить стипендии и льготы студентам и ученым из белорусских вузов.

На питание и оплату аренды квартиры власти Польши готовы выплачивать беженцам по 25 злотых (около 6 евро) в день или 750 злотых (около 167 евро) в месяц. Это в 3,5 раза меньше минимальной зарплаты в Польше и в 7 раз меньше среднего заработка в стране (более 5,4 тыс. злотых или более 1200 евро). Те, у кого денег нет, живут в многоэтажных центрах для беженцев, где кормят бесплатно.

До получения статуса беженцев собеседники Би-би-си не имеют права работать в Польше. Алексей из Минска был монтажником на стройке, но хочет получить профессию в местной «полицеальной школе» (аналог техникума) с дальнейшим трудоустройством.

Трое его друзей — индивидуальные предприниматели, занимались малым бизнесом (ремесла, арт-бизнес, сценарии компьютерных игр). Все они хотели бы вернуться домой и переживают за родных, оставшихся в Беларуси.

«Пока мы в подвешенном состоянии — можем только ждать и наблюдать за обстановкой в стране. Сидеть на шее у государства в Польше не хотелось бы«, — говорит Соловьев.
Еще до выборов, по его словам, он разошелся с женой, во многом — из-за политических разногласий: «Она против протестов, и такая причина расставания у многих: конфронтация есть и среди коллег, и в семьях«.

Официальной статистики о том, сколько белорусов по итогам протестов бежали в Европу, в открытых источниках нет. 6 сентября глава канцелярии премьера Польши Михал Дворчик констатировал, что политическое убежище в Польше запросили более 100 человек.

В управлении по делам иностранцев Польши на запрос Би-би-си о количестве ходатайств от беженцев из Беларуси о предоставлении политического убежища на момент публикации не ответили.

Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен

Добавить комментарий

Close