Легко ли получить статус беженца, и как живут белорусские беженцы в Польше?

Выборы-2020Общество
0
0
Поделись с друзьями

«Беженцы» — это неприятное и отталкивающее слово пропитано чувством страха, несправедливости — и в то же время надежды. В идеальном мире этого слова не должно существовать, ведь это ненормально, когда люди вынуждены покидать свои родные земли и просить убежище у чужаков, пишет onliner.by.

Но мы живем не в идеальном мире. Эта история — не про очередного тестировщика, который сделал визу D и поехал в Варшаву пополнять коллекцию инстаграм-снимков. Эта история — про белорусов, которым после событий второй половины 2020 года было небезопасно оставаться в своей стране и которые оказались в лагере беженцев в польской деревне Група, что в 260 километрах от столицы. Корреспондент Onliner отправился в Куявско-Поморское воеводство, чтобы узнать, в каких условиях живут наши соотечественники, и выяснить, как они оказались перед непростым выбором.

Что такое лагерь беженцев?

Для начала проясним некоторые моменты. Беженец — это не тот, кому не нравятся маленькие зарплаты в Беларуси, архитектурные ансамбли Серебрянки или даже действующее правительство страны. Статус беженца получают лишь те, над кем на родине нависла реальная опасность. Эту угрозу нужно подтверждать на собеседовании документами, фотографиями, своим рассказом. Из десятков тысяч людей, которые покинули Беларусь за последнее время, статус беженцев получили лишь несколько сотен. Первое место, куда попадают те, кто ожидает одобрения международной помощи, — это так называемые центры для иностранцев. По-простому — лагеря беженцев.

В Польше функционирует большое количество подобных центров, и не думайте, что они распахнули свои двери в августе прошлого года. Они работают давно и с событиями в Беларуси никак не связаны. Да и белорусов в этих лагерях не так много, как, например, чеченцев. Многие представляют лагерь беженцев в виде разбитого в поле палаточного городка с военными машинами, мобильным медпунктом и очередью из гуманитарного транспорта. На самом деле это обычная пятиэтажка, выделяющаяся на фоне других домов в Групе разве что высоким забором по периметру. Посторонним вход на территорию лагеря запрещен. У постояльцев есть пропуск.

На момент нашего визита в лагере проживало 10 белорусов, около 50 чеченцев и 10 человек из стран Африки и Ближнего Востока.

Все находящиеся здесь люди либо преследуются в своей стране, либо доказали наличие реальной опасности у себя на родине. Пока ты в статусе ожидания одобрения помощи, ты не можешь официально работать в Польше. А когда статус тебе одобряют, дается два месяца на то, чтобы найти жилье и покинуть лагерь. В течение года после этого выплачивается пособие в размере от 800 до 1300 злотых в месяц (560—900 белорусских рублей). Если снимать комнату на несколько человек в небольшом городе, кое-как прожить можно. Но на этом этапе уже можно искать работу. Как правило, после выселения из лагеря люди уже в ожидании «карты побыту».

Василий, 20 лет

Василий еще во время учебы в Жировичском государственном аграрно-техническом колледже вел определенную оппозиционную деятельность. В частности, раздавал стикеры с «Погоней». Кроме того, он рассказывал историю этой символики и в целом историю Беларуси. В Польшу парень попал еще в начале 2020 года: приехал сюда по полугодовой рабочей визе и трудился сначала на заводе, а затем электриком на другом предприятии. Виза у Василия была до сентября 2020-го, но он вернулся в Беларусь на месяц раньше, так как понимал, что в стране «что-то будет» на фоне выборов.

— Политические события в Беларуси мне небезразличны, поэтому домой в Ивацевичи я приехал еще 6 августа. 9-го числа мы с отцом сходили проголосовали, и вечером я направился в Минск. Я не надевал никакой одежды с бчб-символикой или «Погоней», потому что был уверен, что будут задержания, и не хотел, чтобы меня приняли прямо на вокзале. Я доехал на метро до площади Победы и направился в сторону стелы. Интернета в тот день, напомню, не было. И тогда мне показалось, что большой толпы не соберется. Группы людей по отдельности ходили, но массовости не было, — вспоминает молодой человек события 9 августа.

Позже толпа людей все же собралась. Несмотря на то что сотрудники милиции всячески пытались предотвратить сбор протестующих, к стеле сошлись тысячи людей. Василий утверждает, что в ту ночь он поучаствовал в нескольких драках с омоновцами и помогал другим участникам митинга строить баррикады.

— Помню, нас собралось несколько тысяч человек, и рядом остановилась машина скорой помощи. Из нее выбежали омоновцы и пытались кого-то задержать. Но протестующих было слишком много, и в итоге сотрудники уехали. В полночь в толпу, где я находился, полетели светошумовые гранаты. Многие тогда разбежались, но через какое-то время толпа снова собралась. Людей было очень много. В какой-то момент не было сомнений, что протест победил, в толпе пошли слухи о том, что омоновцы сложили щиты. Но позже мы увидели военных с оружием, и толпа снова разбежалась. Я примкнул к группе, которая пошла по улице Кальварийской. И на мосту сотрудники милиции зажали нас с двух сторон. Те, кто был ближе к началу моста, прыгали. У меня этого не получилось: было слишком высоко, а внизу — рельсы. В итоге меня задержали, закинули в автозак и везли куда-то 20 минут, — рассказал Василий.

Задержанных тогда привезли на Окрестина. Там, по словам Василия, кого-то поставили к стенке, кого-то положили на пол лицом вниз. Оставшуюся часть ночи парень провел в восьмиместной камере с четырьмя десятками других задержанных. Через два дня прошли суды над задержанными в первую ночь протеста.

— В итоге меня перевели в Жодино. Там охранники относились к задержанным намного лучше. Можно было почитать газеты. В Жодино нас наконец начали кормить. Хотя из-за того, что не хватало столовых приборов, нам давали одну порцию на двоих. На камеру с шестью койками было десять человек. Это уже терпимо. Тем, кто спал на полу, отдавали одеяла. Были лавочки и стол. Мы делали из хлеба шахматы и шашки — хоть как-то развлекались, — вспоминает парень.

Василию, как и многим другим задержанным 9 августа, дали 15 суток. Но 14-го числа людей в Жодино неожиданно начали отпускать на свободу. Вышел тогда и Василий. У стен тюрьмы уже стояли десятки людей и волонтеров, которые бесплатно довозили задержанных до Минска (если помните, для этого даже создавались специальные чаты). Василий сначала добрался до своего дяди в Минске, а потом — домой, в Ивацевичи. После этих событий парень еще две недели продолжал ходить на митинги у себя в городе. Но все изменилось 27 августа.

— 27-го числа я проснулся дома и увидел, что в комнате стоят мой отец и два сотрудника милиции. Мне сказали, чтобы я проследовал за ними, и мы поехали в РУВД, — вспоминает наш собеседник.

— В РУВД мне показали переписки в чатах, где я призываю людей идти на митинги и пишу, что готов лично ломать ноги омоновцам. Также мне продемонстрировали фото и видео, где я возглавляю митинг в Ивацевичах, иду в первом ряду с флагом, — рассказал Василий. — Мне тогда назвали четыре статьи, включая организацию массовых беспорядков и экстремизм. Еще у меня пытались узнать, что я делал в Польше несколько месяцев назад и кто мне платит за митинги. Мне сказали, что еще раз увидят меня в городе в день протестов — посадят на 8 лет.

Парень решил подать заявление в польский визовый центр на получение гуманитарной визы. Через месяц, 27 сентября, Василий приехал в Польшу. Три недели он прожил в лагере беженцев возле Бяла-Подляски, а потом его перевели в Групу, где он находился до этой недели.

Корреспондент Onliner приехал делать интервью как раз в тот день, когда Василий и еще три других белоруса из этого лагеря получили так называемое «Одобрение на предоставление международной защиты», которое позволяет им жить и работать в Польше, а также подавать заявление на «карту побыту». Ребята попрощались с другими постояльцами, сели в машину волонтера и уехали в город Быдгощ начинать новую жизнь.

Денис и Анна, 25 и 33 года

Еще недавно Денис и Анна были самой обычной белорусской семьей. Дом, работа, планы — они жили в Бресте и до конца прошлого года не помышляли о переезде в другую страну. Как и многие жители областного центра, 9 и 10 августа семейная пара ходила на протест.

— Вечером в день выборов мы присоединились к колонне протестующих на проспекте Машерова в Бресте. Когда толпа уперлась в блок сотрудников милиции, все разошлись по дворам. Уже тогда нас немного гоняли, но все было не жестко, без лишней агрессии. А вот на следующий день все стало более серьезно. Мы жили на бульваре в самом центре города и в понедельник, 10 августа, вернувшись с работы, сели ужинать. И тут услышали какие-то взрывы на улице. Было очень громко — у нас даже зазвенели окна. Мы поняли, что нужно идти на улицу, поддерживать протестующих. Собрались и вышли, — вспоминает события 10 августа Анна.

По мнению семейной пары, 10-го числа было намного многолюднее, чем 9-го. Милиции и ОМОНа, соответственно, тоже было больше, и действовали они жестче.

— Это напоминало войну. Весь вечер и полночи были взрывы, выстрелы. Мы видели раненых людей. Каждые 10—15 минут в центр приезжала скорая помощь, — восстанавливает события середины августа Анна.

— 11 августа дали интернет, и только тогда мы полностью осознали, какой ад творился в стране в последние два дня. Во вторник мы уже побоялись выходить на улицу, потому что знали, что будет еще более жестко, — говорит Анна. — Лишь только когда марши стали более спокойными, мы снова начали выходить. Участвовали в основном в воскресных шествиях по городу. И вот на одном из маршей нас задержали. Это было 13 сентября.

По словам Дениса и Анны, задерживали их довольно жестко. Дениса из РУВД повезли в больницу, так как он потерял сознание. Анна отсидела в ИВС трое суток, после чего ее отпустили, дав лишь предупреждение. Многим задержанным тогда выписали штрафы и 15 суток, но Анна полагает, что на нее у милиции просто не нашлось компромата: она не попала на фото или видео на протестных акциях. Ее супруг какое-то время пролежал в больнице, потом лечился дома. У него до сих пор шрам на носу от травмы, которую он, как утверждает, получил при задержании.

— Меня отпустили. К Денису в больницу милиция не приходила. Мы подумали, что пронесло и больше нас трогать не будут. Но тут я узнала, что девушек, с которыми я сидела в камере, начали по очереди вызывать в СК. На трех из них завели уголовные дела. А еще позвонили из милиции мужу и спросили, будет ли он писать заявление об избиении. Он сказал, что не будет. 20 октября пришла повестка на мое имя: со мной хотели пообщаться. Во время профилактической беседы мне намекнули, что милиция просматривает все фото- и видеоматериалы с протестов начиная с 9 августа и разбирается с теми, кто участвовал даже в самых первых маршах. Ну и конечно, нас предупредили, чтобы больше не высовывались в дни протестов на улицу, иначе получим реальные сроки, — рассказала Анна.

В тот день семейная пара и решила, что нужно уезжать из страны. Без визы они побоялись пересекать границу с Польшей, поэтому сначала отправились в Украину, во Львов. Там супруги прожили полторы недели, пока делали гуманитарные визы. 3 ноября они получили визы и на следующий день приехали в Польшу. С собой у ребят было $1700, и они пытались найти работу, но ничего не получалось.

— Мы не сразу решились подаваться на беженство. Все же это серьезный шаг. Более того, мы не теряли надежды, что в Беларуси что-то изменится и мы сможем вернуться домой. Но после истории с Романом Бондаренко мы поняли, что в ближайшем будущем возвращаться нам не стоит. К тому же родственники сообщили, что следователь опять начал искать Дениса. Выбора у нас не осталось, и мы начали изучать, как получить международную защиту, — поделилась историей своей семьи Анна.

Супругов изначально направили в центр для беженцев в Дембаке, что возле Варшавы. 21 декабря Дениса и Анну перевели в Групу, где они находятся по сей день. После получения «одобрения» семья планирует переехать во Вроцлав. Денис и Анна намерены получить местное образование и потихоньку вливаться в польский социум: пути обратно нет.

Васіль, 21 год

— У першыя дні (9, 10 і 11 жніўня) я не выходзіў на мітынгі. Пачаў толькі з 16 жніўня, калі гэта было бяспечна і спыніліся затрыманні. Я разоў дзесяць хадзіў на нядзельныя маршы у Мінску. 25 кастрычніка на адным з маршаў мяне і затрымалі. Нагадаю, тады марш быў прысвечаны ультыматуму Ціханоўскай. Затрымлівалі жорстка. Былі светашумавыя гранаты. Мяне затрымлівалі каля дзесяці супрацоунікаў у зялёнай форме, — паведаў Васіль.

25 кастрычніка яго завязлі у Цэнтральнае РУУС. Трое сутак Васіль правёў на Акрэсціна, а потым яшчэ 10 сутак у Баранавічах. Васіль вучыўся на чацвёртым курсе геаграфічнага факультэта БДУ.

— Калі я быў на Акрэсціна, мне пагражалі, што калі ўбачаць па запісах відэаназірання, што я быў на іншых маршах ў жніўні і верасні, то мяне пасадзяць у турму. На першыя маршы я, як і многія іншыя, хадзіў без маскі. Я разумеў, што цяпер мяне ў любы момант могуць затрымаць, — распавёў хлопец.

Пасля Баранавічаў Васіль пачаў рыхтавацца да падачы на гуманітарную візу. Але не паспеў. Праз тыдзень яму патэлефанавалі і выклікалі ў РУУС. У той жа дзень малады чалавек сабраў рэчы і паехаў у Брэст, на мяжу з Польшчай. У Брэсце кіроўца аўтобуса, які накіроўваўся ў Польшчу, не пусціў хлопца ў салон, бо ў яго не было візы. У выніку Васіль адправіўся ў Украіну і толькі адтуль накіраваўся ў Варшаву.

— Дзесяць дзён я прабыў на карантыне ў Варшаве, а потым падаў заяву на статус палітычнага бежанца, і мяне накіравалі ў Дзембак. Цяпер знаходжуся тут у чаканні рашэння аб міжнароднай абароне. Планую працягваць навучанне. У Польшчы вышэйшую адукацыю атрымліваеш тры гады, таму я магу перавесціся тут на другі курс і працягнуць навучанне па сваёй спецыяльнасці. Сам па сабе лагер у Групе нядрэнны. Адзінае, што не падабаецца, — гэта што ён далёка ад цывілізацыі, — з усмешкай сказаў Васіль.

Петр, 46 лет

Петр, узнав, что мы приехали на машине, спросил, не свозим ли мы его в город Грудзендз в строительный магазин. Несмотря на то что мужчина сейчас находится в не самых комфортных условиях, он продолжает любимое дело — пишет картины маслом. В магазине нужно купить бруски для подрамников. Конечно, мы не отказали, благо из арендного Yaris со сложенным задним диваном получился вместительный фургончик. По дороге Петр рассказал нам свою биографию.

— В 1992-м я пошел в армию и 26 июля того года принимал присягу под бело-красно-белым флагом. Я был единственным в части солдатом-метеонаблюдателем. После армии я стал предпринимателем, занимался торговлей. Параллельно решил получить высшее образование, поступил на юриста. В 1999-м окончил вуз и уже тогда впервые принял участие в оппозиционных протестах. 17 октября (имеется в виду «Марш свободы» против планов объединения Республики Беларусь и Российской Федерации, когда собралось несколько десятков тысяч человек. — Прим. Onliner), хотя и не попал в эпицентр событий, но в колонне я прошелся. Позже участвовал в протестных акциях движения «Перспектива», митингах предпринимателей и многих других мероприятиях, — рассказал Петр.

В Минске мужчина занимался бизнесом, работал по специальности (юристом), увлекся живописью, строил дом. Петр может запросто вести диалог цитатами из книг или песен Высоцкого. Сейчас он живет в небольшой комнате с творческим беспорядком. На стене висит картина. Еще несколько работ стоят на мольберте. Стол разделен на две части: «творческую» и «обеденную».

— 25 марта 2017 года я принимал участие в «Дне воли». Это была акция против «закона о тунеядцах». Тогда я был очень жестко задержан, — рассказал Петр.

— На «День воли» я приехал на велосипеде. Задерживали меня люди не в форме сотрудников милиции, а скорее какие-то бандиты в трико. Меня потащили вместе с велосипедом на стадион возле БНТУ. Когда меня запихивали в автобус, сильно ударили, и я стукнулся головой о кузов автобуса. Хорошо, что на мне был велосипедный шлем, — вспоминает мужчина события четырехлетней давности.

В 2017 году Петр познакомился с Денисом Садовским и позже вступил в ряды незарегистрированной партии «Белорусская христианская демократия» (БХД). Можно сказать, «День воли» стал триггером для начала активной оппозиционной деятельности Петра. Позже «в гости» к мужчине неоднократно приезжали сотрудники милиции, допрашивали его и его помощника. Были задержания и, как уверяет Петр, провокации в его сторону.

— Людей, которые имеют активную гражданскую позицию, а уж тем более ведут активную политическую деятельность, системно, с использованием провокаторов преследовались. И я был в их числе. Знаете, среди сотрудников правоохранительных органов есть хорошие, достойные люди с совестью, а есть приспособленцы, которым лишь бы каша сытнее была, — считает Петр.

Мужчина уже отбыл 10 суток в Смолевичском ИВС и находился под подпиской о невыезде, как он сам выражается, «из-за провокации». Это длинная история с дракой на даче и «противоречивыми показаниями свидетелей». Статья не об этом, поэтому не станем углубляться и перейдем к событиям, которые вынудили мужчину попросить убежища в Польше.

26 сентября к Петру на дачу приехала милиция. Мужчину обвиняли в том, что он 19 сентября возглавлял колонну протестующих, хотя сам Петр уверяет, что у него есть алиби, что он этого не делал: находился в другом месте. На 8 октября было назначено судебное разбирательство по части 3 статьи 23.34.

— Меня обвиняют в том, что я в течение года неоднократно принимал участие в несанкционированных массовых мероприятиях. Это однозначно сутки, потом уголовное дело и дальше по стандартной схеме. Я вдруг понимаю, что, если я не уеду из Беларуси, попаду за решетку. Я посоветовался с родственниками и друзьями и принял решение, что нужно ехать в Польшу. Для меня это было трудное решение. У меня здесь взрослые дети, жена, пожилые родители, — рассказал Петр.

В начале октября мужчина попрощался с родственниками и поехал в Польшу. На тот момент виза у Петра была просрочена, но он сумел проехать через границу в сторону Белостока. Белорусским пограничникам он сказал, что собирается забрать картины на нейтральной территории (мол, ему их привезут друзья из Польши). Несмотря на то что мужчина находился под подпиской о невыезде, в базах «невыездных» он не состоял (Петр узнал это заранее). Проехав границу, он уже попросил помощи у польских пограничников.

— Я припарковал машину рядом с пропускным пунктом и пошел с польскими пограничниками в административное здание. Там у меня взяли краткое интервью, сфотографировали. Потом мы съездили в Белосток на медосмотр. Далее в сопровождении полицейских машин я своим ходом доехал до Бяла-Подляски, а на следующий день обратился там в центр для иностранцев. 22 октября я прошел собеседование, где рассказал свою историю, что на меня «шьют» дело. После этого меня определили в лагерь. Я благодарен Польше за поддержку. Этот судьбоносный шаг был очень трудным для меня. Я выдернут из профессии, из семьи, из жизни. Но выбора у меня не было. Я считаю, то, что сейчас происходит в Беларуси, за гранью юриспруденции или правовой логики, — завершил свой рассказ Петр.

Как устроен быт в лагере

Центр для иностранцев представляет собой здание бежевого цвета, чем-то напоминающее студенческое общежитие. Над входом развевается польский флаг, сразу за дверью находится вахта. Входить в здание можно только при наличии пропуска. На лестничной площадке резвятся чеченские дети. Заприметив фотоаппарат, они смущенно уворачиваются, хихикают.

Питание в лагере одноразовое. Кормят то макаронами, то гречкой. Иногда дают котлету, творог. Если ты вегетарианец, можно написать заявление, и тебе немного пересмотрят меню. Рассчитывать на деликатесы не приходится. Еда здесь скромная, без дополнительного пропитания не обойтись. Благо на каждом этаже есть кухни. Мы заходим на одну из них — темноволосая женщина (похоже, мать тех самых детей) размешивает плов на огромном противне. В нос ударяет приятный аромат горячей еды. Увильнув от фотоаппарата, женщина скромно улыбается, исследует взглядом нового гостя. Как правило, люди здесь задерживаются на пару месяцев. Но, говорят, есть беженцы из Азии, которые живут в подобных лагерях целыми семьями на протяжении нескольких лет.

На кухне две электрические плиты на четыре конфорки каждая. В ряд стоит шесть холодильников. Говорят, места для готовки хватает — было бы желание готовить. У некоторых в комнатах есть свои электрические чайники и дополнительные холодильники. Посуду моют в своих санузлах.

— Учитывая, что в Групе большинство постояльцев — чеченцы, они здесь, можно сказать, диктуют правила. Так, они просят нас не ходить по лагерю в шортах, потому что так у них не принято, здесь же и женщины их живут. Возможно, было бы нас больше или мы хотели бы конфликтов, можно было бы пытаться спорить с этим: все-таки они не у себя в стране, зачем навязывать свои обычаи? Тем не менее мы дружим. Со всеми постояльцами у нас хорошие отношения, — поделился один из белорусов.

В комнаты заселяют от одного до пяти человек. Здесь блочная система с совмещенными санузлами в каждом блоке. Если в лагерь попадает семья, ее не разделяют и селят в одну комнату. У всех имеется отдельный балкон, на перекур можно не выходить на улицу. Сигареты — ценный ресурс в лагере, если у кого-то появляется пачка, остальные курящие охотно «стреляют». Вообще, с деньгами здесь туговато почти у всех. Работать официально нельзя, родственники помогают не каждому. Выручают волонтеры, которые привозят продукты и предметы первой необходимости. Приезд волонтеров в лагерь — всегда радостное событие.

В комнатах все просто. У стен стоят диваны. Там-сям разбросаны вещи проживающих. В лагерь люди попадают с минимальным набором одежды. Некоторые вынуждены собираться так быстро, что не успевают даже переодеться. Если комната пустая, значит, из нее недавно кто-то выселился, и вскоре сюда, вероятно, кого-то подселят. Беженцы периодически переводятся из одного лагеря в другой.

Заниматься в Групе особо нечем. Покидать лагерь можно только на 48 часов (ведь у некоторых здесь даже нет виз), предупредив об этом охрану. Есть одно общее увлечение: люди учат польский язык. Белорусам в этом плане попроще. Рядом с деревней есть лес, куда постояльцы выходят на прогулки. Если кто-то приезжает на машине, наведываются в магазины в близлежащие города: Грудзендз, Торунь или Быдгощ — именно туда чаще всего уезжают жить беженцы, покидающие лагерь.

По словам тех, с кем нам удалось пообщаться, дни в центре пролетают незаметно и однотипно. Кто-то, как Петр, продолжает уделять время тем хобби, которыми занимались в Беларуси. Кто-то листает ленту телеграм-каналов в надежде, что однажды с родины поступят хорошие весточки.

Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен
Знаете новость? Пишите в наш Telegram-бот. @Newgrodno_feedbackbot

Добавить комментарий

Close