«Утром прошли границу и стали свободны»: история многодетной семьи из Гродно, вынужденной бежать за границу из-за преследования за участие в мирных акциях

Выборы-2020Общество
4
4
Поделись с друзьями

Надежде – 35 лет. Она многодетная мама, фотограф и домохозяйка. Ее муж Артур работает в IT сфере. До августа этого года многодетная семья жила обычной жизнью. На президентские выборы шли с большими надеждами – были уверены, что перемены в стране вот-вот наступят. Рассказывает s13.ru.

семья

Но результаты голосования, а после него – насилие и массовые избиения заставили изменить семью свой обычный ритм. «Мы устали, что наш прекрасный народ называют быдлом, алкоголиками и наркоманами только лишь за то, что они имеют свою гражданскую позицию» — объясняет Надежда, почему они с мужем стали выходить на мирные акции протеста.

13 сентября Надя и Артур вышли на мирный марш. Около гродненского кинотеатра «Космос» их жестоко задержал ОМОН. А дальше был автозак, холодная камера заключения, суд и новость о том, что многодетная мама проходит подозреваемой по уголовному делу за массовые беспорядки.

Через неделю, как только из ИВС вышел муж, семья усадила в машину детей, собаку и кота и пересекла границу. Виз не было, времени их делать тоже, поэтому уехали в Украину. «Мысль о том, что меня посадят на три года и я не увижу своих детей, не давала мне спокойно спать» — рассуждает Надежда. Историей задержания и переезда гродненка поделилась в своем инстаграме. С разрешения автора публикуем ее здесь.

«Мы держались друг за друга как могли»

13 сентября я и мой муж Артур участвовали в мирной акции. В районе магазина «Мока» подъехали автозаки, выбежали «зелёные» люди в полном обмундировании и окружили. Нас было человек 10, их около 20. Стали орать: «Пошли домой, с…и!». Мы ответили: «Хорошо, дайте пройти!». Но они не расступились, естественно. После чего сказали, что нас предупреждали и понеслось.

Мы держались друг за друга, как могли. Артик одной рукой держал меня, другой нашу подругу. Когда они поняли, что не могут вырвать нас у него, то дёрнули его. Повалили на спину его, попихали ногами, схватили за руки и ноги, понесли в автозак. Пока несли, просто ради развлечения, ударили кулаком в лицо. Возле автозака поставили, забрали телефон и целенаправленно разбили его об асфальт. В это время я почувствовала, что мена пихают в спину в направлении другого автозака, и через секунду уже пятеро вели меня. В автозаке места для меня не было, в клетке сидели 7 человек, а она для четверых. Я сказала, что не влезу туда, но меня толкнули в спину, дав понять, что влезть придётся. И мы поехали… Было невозможно душно и жарко. С нас текло ручьями, женщине с нами стало плохо, дальнейшем её увезли на «скорой».

«Всю ночь тряслась, как лист осиновый, натягивая платье до пят»

Привезли нас в Ленинский РОВД по ул. Дубко. Там выгрузили всех задержанных в актовый зал. Всего нас было около 50 человек, в основном — девушки, женщины, бабушки, дедушки. Мужчин было человек 10. Там я увидела мужа. Артик с допроса вернулся без шнурков и ремня, после чего я поняла, что со мной он домой сегодня не уйдёт. Мне дали подписать пустой протокол задержания. Я отказалась, так как он пуст. На что мне ответили: «Я Вас не задерживал и писать тут ничего не могу, чтобы не подставить себя«. На этом и порешили. Ни я, ни он ничего не подписали.

Когда я вернулась в актовый зал, Артика уже не было. Меня снова вызвали подписывать уже заполненный протокол, я его прочитала и спросила, где дата и время? В ответ мне ответили, что это не обязательно, потому что я остаюсь здесь. Забрали вещи, шнурки и снова посадили в автозак. Через пару минут в эту же машину, но в другой «стакан», привели Артика, мы смогли перекинуться парой слов через стенку.

Привезли в ИВС на Гая, выгрузили во дворик — лицом к стене, руки за спину. За каждым из нас конвоир. Минут 40 стояли, 9 вечера, платье, холод. Нашли- таки женщину для досмотра девочек. Я пошла первой. Нас догола раздели и заставили приседать. После чего разрешили одеться.

Первая ночь была, самой тяжёлой. Холодно, ни матраса, ничего, только деревянные нары. Всю ночь тряслась, как лист осиновый, натягивая платье до пят.

Наступил понедельник. Я воспряла духом – значит, скоро пойду домой. Но время шло, а я все сидела. Обед прошёл, сижу, жду. Наконец слышу: «С вещами на выход!» Ну наконец-то! Спрыгнула с нар, схватила маску, перчатки (все мои вещи), вышла из камеры и слышу: «Лицом к стене, руки за спину, идём за матрасом!»

— Что? Какой матрас? Суд сегодня!

В ответ: «Не будет тебе сегодня суда, и завтра не будет, а может и послезавтра.» Иду в обнимку с грязным тяжеленым матрасом, слезы рекой, а сзади насмешки конвоиров. Ладно, ещё сутки, матрас с одеялом есть, хоть не замёрзну, подумала я.

Невесёлые мысли прервала открывшаяся «кормушка» и неожиданная передача от Красного Креста (от родных не принимали ничего). А там — туалетная бумага, прокладки, вода! Это ли не счастье?!

Второй позитивный момент- в камере нас стало четверо. А это в 4 раза больше поддержки.

Немного об условиях «проживания». Камера — это две двухэтажные кровати, при чем если ты 175 сантиметров ростом, то прямо полежать нет шансов, только поджав ноги под себя.

Возле кровати унитаз, который течёт прямо на пол. Никаких перегородок между унитазом и кроватью нет. Фактически живёшь в туалете.

Вторник. 6.30 утра — чай, хлеб. За мной приходят около 11. 00, отводят в кабинет, где сидит человек лет пятидесяти, представившийся Алексеем. На столе 2 бумажки. Первая- с моими данными, фото и пропиской. Второй — не вижу. Человек крайне вежлив, говорит, что у них есть видео и свидетельские показания. И что мне нужно подписать эту бумагу. Читаю, от волнения плохо понимаю, о чем там. Врезались слова про терроризм, экстремизм, расовую и половую дискриминацию. Говорю нет, не подпишу, все эти слова не имеют ко мне отношения. Он соглашается, не настаивает, мол, он и сам не знает, что там написано. Дальше пытается вести светские беседы. Говорит, что голосовал за Тихановскую. «Фамилия интересная у Вас. А брат не спортсмен? А муж есть? Как тут? А дети? Вас не били? и т д. Вернувшись в камеру не могу отделаться от мысли, что что-то не так. Девочки развлекают, успокаивают. В маленькое окошко вижу, что привезли судей. Рада. Скоро все закончится. Как же я ошиблась…

В коридоре раздалась наша фамилия, откликнулись с двух концов коридора «Я». Поняла, что Артик тут. Но пришли все же за мной. В это время Артик, стоял на коленках, возле засаленных дверей, чтобы в щель хоть одним глазом увидеть меня и понять, что со мной все в порядке.

10 базовых и уголовное дело

Суд. Волнуюсь крепко, в маске почти не могу дышать, одни мысли, пусть скорее все закончится. Свидетели пришли, говорят, что я шла там-то и там-то с колонной. Адвокат спрашивает: «Лично видели Надежду Юрьевну?» Ответ: «Нет«. Показывают видеозапись задержания, не смогла досмотреть, отвернулась в тот момент, когда Артика выхватили, а сбоку девушку схватили за волосы и об асфальт. Вынесли приговор — 10 базовых. Не сутки и ладно, сейчас на свободу. Снова досмотр — догола раздеваемся, приседаем, одеваемся, забираем вещи. Выхожу из кабинета, а там двое мужчин. Меня садят в машину и увозят в Следственный комитет.

Когда приехали, следователь представился и выложил бумагу, от которой у меня «потемнело» в глазах. Я — подозреваемая в уголовном деле по ч.1 ст. 342. Прошу УК чтобы понять, сколько мне грозит. До 3 лет лишения свободы. Не могу дышать. Следователь вызывает мне дежурного адвоката. Пока ждём, прошусь в туалет, там вою не человеческим воем от страха, безысходности, несправедливости и мысли, что я сейчас вернусь на ИВС и 3 года могу не увидеть детей и мужа. Следователь сообщает, что едем на обыск. Ключей у меня нет. Есть у мужа. Ему, кстати, дали 7 суток ареста. Едем снова на ИВС.

Обыск. Под домом стояла машина, в ней сидели ещё 2 человека в костюмах. Вместе идём в квартиру. Зовут понятых, все — соседи-пенсионеры. Увидев меня, женщина начинает плакать и стыдить тех, кто проводит обыск: «Что же вы делаете? Где ваша совесть? Какая же она преступница!» Ищут везде, шкафы, нижнее белье, под диваном, в диване.

Изымают бчб-флаги, макбук, айпад, айфон, но при этом их не интересует мой ноутбук старенький, системник, ведь он тоже не первой свежести. Также одежду мою. Спускаемся вниз, там я вижу нашего друга и маму. Сложно описать свои чувства, когда они обняли меня.

Стало очевидно — нужно бежать. Но без мужа… Нет, не могу. Буду ждать. В какой-то момент поняла, что панические атаки слишком частые, а не ела я уже примерно 3 суток. Врачи в ЛОДЭ не взяли ни копейки денег, психотерапевт назначил препараты. И я «выгребла».

В воскресение вышел Артик, простывший крепко, но в хорошем расположении духа, так как был в неведении. Рассказываю, рыдаю наконец в полную силу с облегчением, у него на коленях. Слышу, что его нос тоже хлюпает. Ему было очень сложно принять, что с его Надей так поступили и он не мог быть рядом, не смог защитить.

Во вторник вечером мы усадили всех в машину, вещей почти не влезло, машина не большая, а нас семеро. Утром прошли границу и были свободны.

Следите за нами в Telegram , Viber и Яндекс Дзен

Добавить комментарий

Close