Бывшие работники одного минского кол-центра, где занимались мошенничеством, рассказали о том, что происходило внутри. Они вспоминают, что сначала их две недели обучали: давали готовые сценарии разговоров, проверяли на детекторе лжи. Также они подписывали документ, запрещающий рассказывать о работе, со штрафом в 100 тысяч долларов. По утрам проводили собрания, вдохновляясь фильмом «Волк с Уолл-стрит», а после каждой удачной продажи били в колокол.
В материале мы расскажем, как мошенники убеждали пожилых людей брать микрозаймы, как сотрудники оправдывали свои действия и почему не боялись наказания.
Что вообще случилось?
17 февраля в Минске прошла масштабная операция по ликвидации сети мошеннических кол-центров. По данным МВД и Следственного комитета, обыски прошли в четырех офисах и по десяткам адресов фигурантов. В помещениях в момент визита силовиков находились почти 200 человек, а 55 предполагаемых руководителей и наиболее активных участников были задержаны.
По сути, схема работала по принципу так называемой «форекс-кухни». Это модель, при которой компания лишь имитирует торговлю на финансовых рынках. Клиенту показывают платформу, графики, котировки, «рост баланса», но его деньги не выводятся на реальные биржи и не участвуют в настоящих сделках. Средства остаются на подконтрольных мошенникам счетах или криптокошельках, а вся торговля существует только на экране.
Пока клиент вносит новые депозиты, ему демонстрируют прибыль, но как только он пытается вывести деньги или перестает пополнять счет, начинаются проблемы: то сумма для вывода недостаточная и надо докинуть еще, то необходимо заплатить комиссию или налог. В конце концов, когда вытянуть из человека уже нечего, связь с ним обрывают.
Говорили, что звонят из Лондона
Среди адресов, которые называют наши источники, офис на улице Мястровской, 26 (он же мелькал в видео от СК). По словам бывших сотрудников, структура работала через несколько юридических лиц и регулярно меняла названия. Сперва это был «Роял Кепитал», затем «Смарт Конекшн»; в разное время они представлялись как LimeFX, CapitalProf, Umarkets.
Для потенциальных клиентов компания представлялась международной и в зависимости от аудитории «находилась» то в Лондоне, то в Москве — реальный минский офис в этой географии, разумеется, не фигурировал.
Белорусы, застрявшие в Эмиратах: «Дозвониться до туроператора нереально»
При этом, как утверждают наши собеседники, брендов могло быть значительно больше: названия менялись по мере необходимости. Сам «ребрендинг» сотрудникам объяснялся просто: мол, это делалось для «развития новых рынков», «обновления позиционирования», «расширения продуктовой линейки». Однако фактически смена вывески часто происходила после появления большого количества негативных отзывов или блокировок сайтов — так предполагают наши спикеры.
Рассказы бывших сотрудников
Первым о работе внутри этого офиса нам рассказал Вадим (имя изменено). В 2020 году он устроился туда менеджером по продажам и проработал около трех месяцев. По его словам, понимание того, что происходит на самом деле, пришло не в первый день и даже не в первый месяц. Но когда картина сложилась окончательно, он решил уйти.
Наем: «международная компания» ищет стрессоустойчивых
Вакансии размещались на официальных площадках по трудоустройству — и тогда, и сейчас их следы можно найти в архивах. Формулировки выглядели максимально респектабельно: менеджер по продажам, финансовый консультант, специалист по работе с клиентами. Никаких упоминаний кол-центров и уж тем более чего-то криминального — сплошные инвестиции, Forex, развитие и международные рынки.
Требования к кандидатам были довольно простые: грамотная речь, коммуникабельность, стрессоустойчивость, амбициозность. Опыт приветствовался, но обязательным не был: всему научат. Студент четвертого курса, ищущий первую работу, вряд ли увидит здесь подвох.
— Как я к ним устроился? Тут все банально: разместил резюме на площадке, позвонила HR, пригласила на собеседование. Рассказала, что они являются Forex-компанией, ищут менеджера по продажам: нужно обзванивать тех, кто оставил заявку на обратную связь. Сама по себе работа заключается в том, чтобы дать устную презентацию по услугам компании. Процесс такой: они набирают группу на обучение, после него ты сдаешь экзамен, и, если все хорошо, тебя берут на работу. По условиям — оклад $400 плюс бонусы за каждый сделанный клиентом депозит. Для 2020 года это были неплохие условия
По словам наших собеседников, текучка кадров в компании была высокой, и это никого особенно не смущало. Обучение запускали регулярно, группами от 8 до 20 человек. Кто-то отсеивался уже на этапе подготовки, кто-то не сдавал итоговый экзамен, кто-то увольнялся в первые дни работы. Поток новых кандидатов при этом не иссякал: вакансии обновлялись, группы набирались, процесс шел почти конвейером.
Обучение: две недели и штраф в $100 тыс.
— Обучение длилось две недели — с десяти утра до шести вечера, почти полноценный рабочий день. Аудитория напоминала школьный класс: парты, доска, проектор. Первые дни посвящались теории. Нам объясняли, что такое Forex, как работают валютные пары, что влияет на котировки, зачем следить за новостями. Отдельный акцент делали на том, что компания работает легально, прозрачно и давно. Говорили о зарубежных офисах, лицензиях, международной истории. Визуально это подкреплялось сайтами с сертификатами.
Через несколько дней начиналось заучивание скриптов. Будущих продавцов учили не просто рассказывать о продукте, а получать максимум информации о клиенте.
— Мы целыми днями собирались в группы и по очереди прогоняли скрипты друг на друге, кидали друг другу разные возражения, учились их обрабатывать. Тренер ходил по аудитории, слушал разговоры и указывал на ошибки, давал комментарии, иногда вызывал потренироваться с собой один на один.
Смысл скриптов был в том, чтобы узнать потребности клиента: хочет он себе машину купить, слетать в отпуск, на обучение детям копит. Если клиент затруднялся ответить, все равно надо было это выпытать, так как на потребность потом нужно было давить, чтобы побороть возражения. Также мы узнавали, в какой сфере человек работает и какой у него уровень дохода.
Затем мы давали короткую презентацию, что такое Forex, и на пальцах объясняли, как там легко зарабатывать. И чем проще объяснишь, тем лучше. Условно: «Вы купили помидоры за 5 рублей, завтра они подорожали на 3 рубля, вы их продаете за 8 и прибыль оставляете себе. Так же и на Forex, только с валютой».
После всего этого мы рассказывали, что после внесения депозита за каждым клиентом закрепляется его личный эксперт, а все наши эксперты — это финансовые гении с огромным опытом, что они обучат инвестициям с нуля, будут делиться своей аналитикой и давать советы по сделкам. И, мол, с ними наши клиенты без всякого опыта за считаные месяцы зарабатывают себе на квартиры. В конце концов надо было убедить клиента внести минимальный депозит в размере $500, чтобы быстрее начать зарабатывать вместе с экспертом.
Отдельным пунктом почти все вспоминают полиграф. Его будущие продавцы проходили на четвертый-пятый день обучения. Кандидатов по одному заводили в отдельный кабинет, подключали датчики и задавали вопросы.
— Полиграф точно был не для галочки. Вопросы были в основном банальные: нет ли судимости, воровал ли, употребляю ли алкоголь или наркотики, послали ли меня к ним конкуренты. Запомнился повышенный интерес к тому, есть ли у меня друзья и близкие в правоохранительных органах, и вопрос про сексуальную ориентацию.
Все это проходило в такой грозной атмосфере, что я чувствовал себя как на допросе. Один и тот же вопрос полиграфолог мог задавать несколько раз подряд, каждый раз повышая тон — вплоть до того, что начинал орать. Вроде ничего от него не скрываешь, но сердце колотится так, будто сейчас вылетит.
Редко, но бывало такое, что люди заваливали полиграф или просто отказывались проходить его. Тогда появлялся охранник и почти под руку выводил кандидата на улицу.
— После учебы был экзамен: два тестовых звонка с тимлидером (руководителем команды), где они изображали клиентов, кидали возражения, а наша задача была их закрыть. После этого каждому зачитывали комментарии по экзамену. Кто справился, тех брали на работу. С остальными мило прощались и желали удачи. Второго шанса не было.
За время обучения не было ни малейшего подозрения, что это какой-то скам.
Все выглядело максимально чисто и прозрачно, даже мысли не было прочитать отзывы: компания легальная, не прячется в подвале, официально нанимает сотрудников, плюс слова тренера про офис в Лондоне и работу с 2008 года вызывали доверие.
Рабочий процесс: «Взяли трубки, набрали номер»
После экзамена новоиспеченные менеджеры выходили в зал — в тот самый шумный офис с десятками столов, гарнитурами и громкой музыкой.
— В первый день нам сказали придумать себе фамилии, при желании можно было и имя поменять. Объясняли это тем, что клиенты, которые не послушали эксперта и потеряли деньги по своей вине, могут начать искать нас в соцсетях и терроризировать. Звучало логично.
Работали в основном с Россией и Украиной. Чуть реже были клиенты из Узбекистана, Казахстана, стран ЕС. Работать с Беларусью строжайше запрещалось. Нельзя было говорить, что мы находимся в Минске и вообще что мы родом из Беларуси. Россиянам мы должны были говорить, что находимся в Москве, украинцам — что в Лондоне (им набирали с британских номеров). Объясняли нам все так же: мол, если мы скажем правду, то потерявшие деньги клиенты могут приехать в офис и разбить окна.
В зале постоянно играла громкая музыка — настолько громкая, что менеджерам буквально приходилось кричать в микрофон гарнитуры. От этого голос звучал более настойчиво и уверенно. Это же позволяло всегда быть бодрым и энергичным. К тому же из-за постоянного «тыц-дыц» было сложно разобрать, что именно говорят своим клиентам коллеги.
— Рабочий день начинался в девять утра с собрания команды, где руководитель выступал с речью перед всем отделом первичных продаж — тех, чьей задачей было вывести новых лидов на стартовый депозит в $500.
Новичкам сначала давали потренироваться на базе отказников — тех, кого уже обзванивали раньше и кто наотрез отказался инвестировать. Работать с этой базой было очень сложно, так как до нас этим людям звонили уже по 10—20 раз. Как только на том конце слышали, из какой я компании, сразу кричали, посылали, требовали удалить номера из базы и бросали трубку. Из-за этого первые дни настроение было максимально подавленным, чувствовался синдром самозванца.
Еще в первый рабочий день давали подписать NDA, где был указан штраф в $100 тыс. в случае передачи коммерческой тайны третьим лицам.
Клиенты: не совсем те, кто мечтал об инвестициях
Лиды, по словам Вадима, были вовсе не мечтающими о рынке Forex инвесторами. Чаще всего это были люди, которые скачали бесплатную книгу о заработке в интернете, зарегистрировались на вебинар по финансовой грамотности или оставили номер телефона на сайте с экономическими новостями. Формально они проявляли интерес к теме денег, но далеко не всегда к торговле валютой. Однако внутри системы такие контакты считались потенциальными клиентами, которых нужно «разогреть» и довести до перевода средств.
— Затем мне начали давать свежих лидов — по пять-шесть в день. Кто-то не поднимал трубку, кто-то отвечал, мол, просто книгу хотел почитать и Forex ему не интересен — такие люди отказывались от разговора. В общем, полноценный диалог получался с двумя-тремя. Многие отказывались от сотрудничества, когда слышали сумму минимального депозита в $500, другие настаивали, что им надо подумать, посоветоваться, почитать отзывы — таких нам было запрещено отпускать.
Тимлидеры заставляли давить до последнего, они слушали наши разговоры и кричали, чтобы мы их не отпускали, а иногда могли встать за спину и в свободное ухо подсказывать, что говорить. В ход шли такие фразы:
- «Ваши друзья не хотят, чтобы вы были успешным, они вам завидуют, поэтому они вас отговорят»;
- «Ваша жена в вас не верит, она не разрешит вам лезть в инвестиции, если вы ей расскажете»;
- «На самом деле вы не хотите подумать — вы боитесь, вы в зоне комфорта, которая мешает вам поменять свою жизнь. Если вы сейчас не дадите мне согласие, то вы навсегда останетесь бедным».
Самой большой проблемой были отзывы. Стоило клиенту набрать в поисковой строке LimeFX, как ему сразу выдавало десятки сайтов с негативными отзывами о компании. В большинстве случаев даже после хорошего диалога с заинтересованным клиентом, когда мы перезванивали ему, он называл нас мошенниками и бросал трубку. Конечно, в таких случаях нас учили говорить, что отзывы пишут конкуренты. Но если клиент полез в отзывы, он почти наверняка потерян.
Возражение «Нет денег» считалось не проблемой клиента, а недоработкой менеджера. Сотрудников учили помогать искать средства: вспомнить про сбережения, занять у знакомых, обратиться в банк или микрофинансовую организацию.
— Тимлидеры объясняли, что у всех есть деньги: люди ведь что-то едят, на что-то живут. Требовалось давить на клиентов, создавать срочность, принуждать к поиску денег, находясь с ними «на трубке».
Сначала мы предлагали им вспомнить про заначку или сдать что-то в ломбард. Потом в ход шли другие варианты: занять у друзей или родственников (конечно, клиентам запрещали сообщать, для чего эти деньги, а говорить что-то вроде машина сломалась или соседей затопили). Если и это не работало, в ход шли кредиты и микрозаймы.
Каждый менеджер, который проработал там хотя бы два месяца, наизусть знал все сервисы займов и банки России, Украины, Казахстана: какие где условия, где выдают микрозаем с плохой кредитной историей и долгами, где выдают пенсионерам. Иногда менеджеры лично звонили в банки и спрашивали, дадут ли заем 72-летней пенсионерке или человеку с просроченным кредитом. Могли сами записать клиента в банк. Часто займы не одобряли сразу на $500, один сервис давал $50—100, приходилось со всех собирать по кусочкам. Бывало, что пенсионеры, которые плохо дружат с техникой, скидывали фотографии своих паспортов менеджеру, и тот сам оформлял займы на клиента.
Тем, кто слишком боялся риска не погасить заем, предлагали страховку депозита на две недели. Ее смысл был в том, что даже если клиент в первые две недели потеряет эти деньги на торговле, то страховка ему все компенсирует. Так у клиента была иллюзия гарантии того, что даже если инвестиции «не пойдут», то за счет страховки он в любом случае сможет погасить заем.
После того как клиент вносил минимальный депозит, его передавали в ретеншен-отдел. Это и были те самые персональные эксперты, которые должны были обучать торговле, сопровождать сделки и помогать зарабатывать.
— По факту смысл этого отдела был в том, чтобы продолжить вытягивать из клиента деньги. Им советовали сделки на рисованных графиках, показывали рост купленных активов, рисовали большие прибыли на балансе — в общем, создавали клиенту иллюзию, что за три дня он из $500 сделал $1000.
Потом у окрыленных от успеха клиентов начинали требовать вложить еще больше. Например, рассказывали, что у них есть инсайдерская информация о том, что Pfizer прошел клинические испытания вакцины от ковида, скоро об этом объявят публично и их акции вырастут в 10 раз. Но порог входа в акции выше, и клиенту надо вложить заметно больше денег. Люди, как правило, велись и находили нужные суммы.
Про лучших ретеншен-менеджеров ходили легенды, и их ставили всем в пример. Например, к одному из таких спецов попала бабуля, которая для стартового депозита взяла пять микрозаймов, а через месяц он уговорил ее пополнить баланс на $100 тыс. Как выяснилось, она продала квартиру.
Если клиент требовал вывести деньги и отказывался продолжать торговать, то даже из таких доставали деньги. Например, у клиента на балансе было $2300, ему говорили, что вывод денег — это международный перевод, а там минимальная сумма $3000. То есть, чтобы их вывести, надо докинуть еще $700. Если отказывались доплачивать, то предлагали быстро заработать эти $700 на торгах и сливали баланс.
Атмосфера: «Сюда пришли лохами, а тут становитесь хищниками»
Средний возраст сотрудников, по словам наших собеседников, был невысокий — в основном от 20 до 30 лет. Многие — студенты или недавние выпускники, кто-то пришел из розничных продаж, кто-то искал первую серьезную работу. Энергия, амбиции, желание быстро зарабатывать — все это идеально вписывалось в культивируемый образ акул рынка.
— В коллективе была атмосфера акул, львов и прочих хищников, а фильм «Волк с Уолл-стрит» был для нас как Библия. Многие, в том числе я, кайфовали от того, что чувствовали себя персонажами этого фильма. В офисе громко играла музыка, все менеджеры кричали в микрофон, иногда прятались под столом, если клиента было плохо слышно, работали стоя, много жестикулировали, играли в мини-гольф во время разговора.
Руководство подогревало это, говорило цитатами из фильма: «Взяли трубки, набрали номер», «Нет ничего благородного в бедности».
В первый день выхода на работу нам давали «домашнее задание» — посмотреть «Волка с Уолл-стрит» и «Бойлерную». Там сильно романтизирован образ брокеров-аферистов, поэтому многие чувствовали себя не телефонными мошенниками, а персонажами этих фильмов — такими же крутыми, успешными, красивыми, энергичными.
Тимлидеры публично принижали тех, у кого не было результата, и восхваляли самых продуктивных. Этим занимались на тех самых утренних собраниях с командой. Если ты хорошо продаешь, то руководство здоровается с тобой за руку, общается на курилке и даже разрешает пить пиво во время работы. У кого результата не было, с теми не здоровались, заставляли работать стоя, не отпускали на перекуры.
И так как результаты были переменчивыми, то и отношение к тебе менялось каждый месяц.
Например, сегодня ты в топе продаж — руководство и крутые ребята считают тебя «своим», тебя публично хвалят. А через месяц, когда результата нет, тебя публично принижают, разговаривают на повышенных тонах, не здороваются, заставляют задерживаться после работы. Это очень давило психологически и мотивировало любой ценой получить результат, чтобы снова попасть в компанию крутых ребят.
Да, было разделение на крутых ребят и «консультантов» — так обзывали слабых менеджеров, которые не умеют продавать. Это было настолько заразным, что я сам брезговал общаться с «консультантами» и подсознательно смотрел на них как на людей низшего сорта. Хотя сам всегда был аутсайдером по результатам.
Главной мотивацией лично для меня стали не деньги, а именно цель выбиться из «консультантов» и попасть к крутым ребятам, чтобы руководство смотрело на меня как на своего. Руководство также подогревало это и часто на собраниях говорило: «Вы все сюда пришли лохами, а тут вы становитесь хищниками».
Зарплата: за что и сколько платили
Финансовая мотивация была выстроена просто и понятно, а по меркам рынка выглядела вполне привлекательно. Оклад у операторов первичных продаж начинался примерно от $400—500 плюс бонусы за каждый «депозит», то есть за клиента, который внес минимальные $500.
— У меня был оклад в $400 плюс бонусы за каждый депозит. В рамках календарного месяца доплачивали:
- за 1—3-й депозит — по 80 рублей;
- за 3—5-й депозит — по 160 рублей;
- за 6—8-й депозит — по 240 рублей;
- за 9-й и дальше — по 320 рублей.
Бывали дни, когда на столе руководителя стояли шоты с текилой, лаймом и солью и каждый, кто завлекал клиента, мог выпить такой. Иногда объявлялось, что до конца дня каждому, кто сделает продажу, сразу выплатят $50. Еще было колесо фортуны, которое крутили после успешной продажи, — там можно было выиграть деньги, сокращенный день, бутылку виски.
Минимальная зарплата приходила на карту — в районе 250 рублей, остальное — в конвертах в валюте и рублях. Каждый месяц приезжал очень крупный мужчина на большой машине с российскими номерами и сумкой, его лично встречал директор офиса. После этого нам выдавали конверты с зарплатой.
Больших денег, на самом деле, мы там не видели. Самые топы делали 8 продаж в месяц, 10—11 — это прям редкость. Вот и получается, что самые лучшие продавцы зарабатывали около $1000 на тот момент. Конечно, деньги неплохие, но разбогатеть в первичных продажах точно было нельзя. Средний результат по офису был три-четыре продажи в месяц на менеджера.
Нам говорили, что менеджер окупается для компании, если он делает четыре депозита в месяц. Первые два месяца нам давали время на раскачку, потом ставили дедлайны.
Если не сделаешь план на третий месяц, тебя увольняют.
Отпусков не было. Если ты уйдешь хотя бы на неделю, твою базу раздадут другим менеджерам, и тебе, по сути, придется начинать все с нуля. По той же причине, даже если кто-то заболел, его после выздоровления могли не принять назад. Только если ты сильный/перспективный менеджер, тебя оставляли после больничного.
У «экспертов» из ретеншен-отдела, которые работали с уже внесшими депозит клиентами, доход был заметно выше. Точной системы мотивации собеседники не знают, но, по их словам, ретеншен получал процент от разницы между заведенными и выведенными средствами.
Именно поэтому вывод денег происходил неохотно: каждый доллар, ушедший обратно клиенту, уменьшал чью-то зарплату.
— Да, чисто технически возможность вывода денег существовала. Например, ретеншен-отдел, чтобы втереться в доверие, мог вывести какую-то часть заработанных денег, если был уверен, что после этого клиент занесет им еще больше. Либо если клиент жаловался, что ему кредит нечем платить, но был виден потенциал достать из него еще денег — тогда ему выводили сумму для платежа по кредиту.
Все это было на ответственности ретеншен-менеджеров. У них был месячный KPI: количество заведенных денег минус количество выведенных. С этой суммы они получали процент, поэтому выводить они давали лишь в крайних случаях.
Ребята из этого отдела всегда хорошо одевались, ходили с новыми «айфонами», приезжали всегда на такси, многие снимали квартиры в Лебяжьем рядом с офисом. Так что они явно получали значительно больше нас.
Во время моей работы каждый день были какие-то а-ля игры, задачи, цели, которые позволяли дополнительно заработать: сделать больше всего продаж, сделать первую продажу, сделать самую крупную продажу. Когда кто-то добивался депозита, его тимлидер кричал на весь офис: «Поддержим Ваню». Люди начинали барабанить руками по столам, сделавший депозит менеджер бил в колокол, после чего ему все хлопали, руководство жало руку и отпускали на небольшой перерыв.
Когда просыпается совесть
— Прямо нам никто не говорил, что это скам. На обучении нас хорошо обрабатывали — почти все новички думали, что работают в честной и прозрачной компании. Понимание приходило со временем: когда видел работу ретеншен-отдела, читал отзывы, когда заставляли уговаривать пенсионера взять микрозаем.
Я помню, как дозвонился до дедушки с раком легких. У него не было денег, и я попросил тимлидера убрать его из базы, на что мне грубо ответили: «Проблемы не у него, проблемы у тебя, потому что у тебя нет результата. Ты свои проблемы реши, а потом о нем думай». И меня заставляли звонить ему и говорить, что у наших экспертов есть инсайдерская информация, которая позволит его $500 за пару дней превратить в сумму, которая покроет ему лечение в Германии. А еще то, что его единственный шанс выжить — это прямо сегодня сделать депозит, потом уже будет поздно для инсайдерской сделки. Я так и не смог это сделать, и в итоге тимлидер перекинул этого дедушку на более сильного менеджера. Но, слава богу, от депозита его отговорила жена.
Если клиент на другом конце провода был готов к депозиту, но у менеджера включалась совесть, то тимлидер мог сказать что-то типа «Ну, мы же не совсем звери, ну конечно, мы этой бабуле что-то выведем, не бросим же ее без денег на лекарства». Но делали они это или нет, я точно сказать не могу.
Надо быть слишком наивным, чтобы проработать там хотя бы месяц и не понимать, что это скам. Я уверен, что это понимали все, но нам запрещали это обсуждать. Иногда мне удавалось поговорить с коллегами по поводу их самоощущений и нормально ли им тут работать. Большинство находило себе отговорки. Версии я помню такие:
- «Когда я прихожу в офис, я становлюсь не каким-то условным Иваном Петровым (как в реальной жизни), а Иваном Волковым (псевдоним для работы). Все, что происходит на работе, делаю не я, а он».
- «Если клиента закрою не я, то им позвонит мой коллега и все равно закроет его. Клиента все равно обманут — изменится лишь то, что деньги получу не я, а кто-то другой».
- «Я просто делаю свою работу, я не могу точно знать, что происходит с ними после депозита, мне никто не говорил, что их потом кидают, это всего лишь догадки. Если людей кто-то и обманывает, то это на совести руководства компании, а не на моей».
Безопасность: камеры, охрана
— Никто не боялся, что рано или поздно придется отвечать за свои звонки перед законом. Мы не работали с Беларусью, поэтому предполагали, что никто нами не заинтересуется. Конечным бенефициаром были не белорусские компании, а какай-то офшор, который получает деньги клиентов на свои счета, а мы якобы простой аутсорсинговый кол-центр, который не может знать про то, кидает их наш заказчик или нет.
Рассуждали так (очевидно, ошибочно): в конце концов, ну не могут же настоящие телефонные мошенники занимать большой офис в центре Минска и искать сотрудников через официальные площадки. Даже если мы тут и делаем плохие вещи, то наверняка остаемся в легальном поле, пользуясь какими-то лазейками в законе, в органах не могут про нас не знать, руководство все предусмотрело.
С другой стороны, мы видели, как работает служба безопасности. Весь офис был под камерами, входы по пропускам, чтобы попасть в опенспейс, надо было сначала пройти через главный вход по пропуску, потом через вторую дверь по отпечатку пальца. Вся техника управлялась централизованно. Сисадмин в любой момент мог удаленно деактивировать любому сотруднику аккаунт в CRM, рабочую почту, «звонилку» и рабочий чат. Все это делалось за минуту. Соответственно, в любой момент он мог вообще стереть информацию со всех компов в офисе, записи с камер и все прочие следы того, чем мы занимаемся.
У входа всегда сидела охрана. Если в офис приезжал, например, сантехник или ремонтник кофемашины, сотрудники этой службы всегда ходили за ним и не спускали с него глаз. Если уволенный сотрудник приезжал за зарплатой, то они так же сопровождали его до бухгалтерии, потом провожали до дверей. Я как-то случайно увидел у него на мониторе картинку с камер на улице, то есть они следили и за периметром бизнес-центра.
Поэтому там всегда было ощущение абсолютной безопасности: даже если окажется, что мы тут делаем что-то супернезаконное и нас приедут арестовывать, их засекут за километр, а пока они будут выламывать двери, сисадмин сотрет все данные с компьютеров. Мол, когда наряд войдет в опенспейс, они ничего не получат, кроме пустых компьютеров, а руководство им скажет что-то типа «Мы тут пылесосы продавали».
«Думал: какой же я г***он»
Работа быстро превратилась в выматывающий конвейер. По словам Вадима, от менеджеров требовали около 300 звонков в день и минимум три часа «эфирного времени» на линии, а тех, кто не дотягивал до нормы, тимлидеры могли не отпускать домой и держать в офисе до позднего вечера.
— Показатели часто «добивали» формально: накликивали звонки или накручивали эфир через безнадежных собеседников. А из-за регулярных выходов по субботам и постоянного давления на клиентов на личную жизнь почти не оставалось времени.
Еще у меня было два случая подряд, когда клиенты находились в очень тяжелых ситуациях. Например, пенсионерка из деревни, у которой потекла крыша в доме и которая почти плакала мне в трубку, говорила, что не знает, как переживет зиму, ведь денег на ремонт не было. Тимлидер активно следил за моей работой с ней и настаивал, что надо убедить ее взять кредит на депозит и наши эксперты быстро помогут ей заработать нужную сумму, а в перспективе и на новый дом.
Вскоре после этого мне еще попался инвалид-колясочник после инсульта, у которого были проблемы с речью. И тимлидер очень настойчиво говорил мне осторожно выводить его на микрозаем. К большому счастью, он отказался. После этого я долго не мог прийти в себя, было очень поганое чувство: ехал домой с работы и всю дорогу думал, какой же я г***он.
С учетом отсутствия времени на личную жизнь, постоянного давления руководства и осознания того, чем занимаюсь, я решил уйти.
Что было «под капотом»
О внутренней IT-части нам рассказал еще один собеседник — специалист, который утверждает, что обслуживал часть инфраструктуры. По его словам, это был чуть ли не международный синдикат, а не просто несколько офисов в Минске.
— Сеть строилась через десятки юридических лиц в разных странах. У каждого офиса могло быть свое юрлицо, а параллельно существовали отдельные компании, отвечавшие за IT-поддержку, хостинг, учетные записи и администрирование. Инфраструктура была выстроена заранее и использовалась не первый год — белорусские офисы стали лишь частью более широкой системы, которая ранее работала в других странах.
Собеседник утверждает, что подобные кол-центры работают в Украине, Португалии, на Филиппинах, в ОАЭ, России и других странах.
— Запуск нового офиса технически выглядел как подключение к уже готовой «оболочке»: создавались учетные записи, настраивался доступ к интернету и внутренним сервисам, подключались телефония и CRM. Если проект по каким-то причинам не взлетал или стороны не договаривались о распределении прибыли, офис мог закрыться через несколько недель. При этом сама IT-платформа продолжала жить.
Названия сайтов регистрировались сотнями. Если один домен блокировался, работа просто переносилась на другой, заранее купленный, часто с тем же названием, но в другой доменной зоне. Сами блокировки были обычной рабочей ситуацией. Сегодня сайт доступен по одному адресу, завтра — по другому.
Платежи за инфраструктуру — хостинг, домены, облачные сервисы — там, где это было возможно, проводились через криптовалюту. Это упрощало расчеты и снижало зависимость от банковских блокировок.
— А что за красная кнопка?
— В офисах использовались устройства удаленного управления питанием — условные умные розетки или контроллеры, позволяющие отключить электропитание рабочих станций и сетевого оборудования. Параллельно существовала система мониторинга, которая при определенных сигналах могла инициировать отключение серверов или сетевых узлов.
Рабочие компьютеры были зашифрованы, то есть после отключения питания без ввода индивидуального пароля загрузить систему было невозможно. Причем пароли были уникальными для каждого устройства и хранились централизованно, доступ к ним имел ограниченный круг лиц.
Кроме физического отключения питания, предполагалось разрывание VPN-каналов, через которые офисы подключались к основной инфраструктуре. То есть при срабатывании триггера офис мог практически мгновенно оказаться «отрезанным» от серверов.
— Сисадмины и айтишники понимали, чем занимается офис?
— Сотрудники на технических позициях не вникали в детали работы кол-центров. Каждый из нас отвечал за свой участок, и нам нужно было заводить учетные записи, сервера, сеть. О том, что это скам, никто нам никогда не говорил.
Но лично я стал подозревать, что здесь происходит что-то странное. Я прикинул, что прибыли от честной работы на Forex с такими расходами на содержание нескольких офисов, большого штата сотрудников по всему миру, оборудования и постоянных IT-сервисов попросту не хватит. К тому же платили нам значительно выше рынка: условно, если средний сисадмин получал по $1500, то нам сразу давали $2500. Зарплата была белой, с налогами и отчислениями в ФСЗН.
«Я бил в колокол. И вот это меня добивает». История Павла
Если Вадим ушел довольно быстро, то Павел (фамилию он просил не указывать) продержался заметно дольше. В офис он устроился около шести лет назад, когда ему было 20. Он рассказывает почти то же, что и Вадим: официальная вакансия, бодрая молодая команда, обещания «помогать людям зарабатывать», скрипты, давление, культ результатов. Разница в том, что Павел не просто «посмотрел и ушел» — он успел стать частью этой машины. Но самое неприятное началось уже потом: чувство вины не отпускает его до сих пор.
— Первое время я верил в легенду и старался думать, что делаю полезную работу. Но со временем я начал замечать странные детали. Документы на сайте — это не лицензия, а какой-то «сертификат» в духе «Рога и копыта». У нормальных брокеров ты видишь регистрационный номер и можешь проверить лицензию в реестре, а тут скан — такой замыленный, что и номеров не видно. И на сайтах указаны адреса то в Сент-Винсенте и Гренадинах, то на Маршалловых островах — это же офшоры.
Окончательно реальность догнала Павла, когда он стал понимать, что происходит после депозита и как внутри говорят о клиентах.
— Я помню, как подошел к тимлидеру и спросил: «Скажи честно: мы людей обманываем?» И ответ был… меня он прибил. Он сказал: «Смотри, если сейчас не ты заберешь у него деньги, это сделает другой». Типа так и так заберут, вопрос только кто. Тут я понял, что руководители все знают.
У меня начался стресс, глаз дергался, я стал заливаться алкоголем, лишь бы забыть о том, чем занимаюсь. Нормально спать было невозможно. Ты ложишься, и тебе снится, что ты звонишь человеку и разводишь его на деньги. И ты в этом сне как будто застрял, не можешь проснуться, пока будильник не зазвонит.
Поэтому я пытался предостеречь людей. Однажды слил инфу на сайт с отзывами: написал, что это развод, где находится компания, как там работают. И тимлидеры это увидели. Я не знаю как, но увидели. И отзыв просто стерли. Затем я пытался с ребятами разговаривать: мол, им нормально? А мне в ответ все те же оправдания: «Если не я, то другой», «Деньги так и так украдут», «Это не мы, это ретеншен-менеджеры обманывают».
Самое страшное происходит, когда до тебя доходит, что каждый звон колокола, в который ты бил, — это чья-то сломанная жизнь. А в этот колокол ежедневно били раз по 6—10. И, как мне кажется, 80% сотрудников прекрасно понимали, чем занимаются.
Сейчас минский офис ликвидирован. Ведется следствие, первые результаты станут известны уже в ближайшее время.
Источник: Onliner
