«От страха водитель потерял сознание». Малоизвестная авария 1976 года, унесшая жизнь руководителя БССР

Все знают о гибели Петра Машерова в автокатастрофе осенью 1980 года. Но мало кто помнит, что за четыре года до этого правительственный кортеж уже попадал в смертельную аварию. В декабре 1976-го в одной «Чайке» разбились председатель Президиума Верховного Совета БССР Федор Сурганов и легендарный летчик, дважды Герой Советского Союза Леонид Беда.

Совпадение пугающее: та же трасса Минск — Брест, высокая скорость, ошибки сопровождения. Будто судьба посылала предупреждение, но его не услышали.

Сегодня в Минске на карте есть район, где пересекаются улицы Сурганова и Беды. Местные жители вряд ли задумываются, почему они оказались рядом. Так же, как и в жизни, эти двое оказались в одном автомобиле в тот роковой день.

Федор Сурганов: от партизана до второго человека в республике

Федор Сурганов был ветеран войны, партизанский руководитель, он попал в тыл врага в 1943-м — приземлился с парашютом в Налибокской пуще и сразу включился в работу. Координировал подполье в нескольких областях, сам ходил на задания.

После войны сделал быструю карьеру: руководил Минской областью, стал вторым секретарем ЦК, а в 1971-м возглавил Президиум Верховного Совета БССР. Второй человек в республике.

В 1969-м он зажигал Вечный огонь в Хатыни. А в 1974-м принимал в Минске Никсона — первый визит американского президента в Беларусь. Тогда The New York Times даже назвала его «президентом» белорусской республики, чтобы читателям было понятнее.

Леонид Беда: летчик, который не боялся смерти

Леонид Беда — это человек-легенда, дважды Герой Советского Союза. На своем штурмовике Ил-2 он совершил 214 боевых вылетов. Прошел Сталинград, освобождал Украину и Беларусь, гнал врага через Литву, Польшу и до самой Восточной Пруссии.

Однажды чудом выжил: под Сталинградом ошибся — вместо бомб выпустил снаряды, а с бомбами на базе садиться нельзя. Развернулся в одиночку и пошел на врага. Попал под шквальный огонь, самолет изрешетили, но дотянул до аэродрома. Потом насчитали 380 пробоин.

Почти всю войну с ним летал один и тот же стрелок — Семен Романов. Работа у бортстрелка была смертельно опасной: немцы любили заходить снизу, в «слепую зону», и расстреливать штурмовики. Но Беда придумал трюк: делал «бочку» — переворачивал самолет вверх ногами, и стрелок, хоть и вися вверх тормашками, получал возможность прицельно бить по врагу.

Удача правда любила Беду. Его группы всегда возвращались с минимальными потерями. А все летчики его эскадрильи закончили войну Героями Советского Союза.

После Победы он остался в авиации. Командовал полком, дивизией, а в 70-х стал командующим всей авиацией Белорусского военного округа.

День катастрофы: 1976 год, декабрь, Беловежская пуща

Конец декабря 1976-го. В Беловежской пуще тогда гостил Рауль Кастро — младший брат Фиделя, второй человек на Кубе. С кубинцами у белорусского руководства были особо теплые отношения. Еще в 1966-м Машеров летал на Остров Свободы, и они с Фиделем быстро нашли общий язык: два партизанских командира, один из россонских лесов, другой из гор Сьерра-Маэстра.

В 1972-м Фидель специально приезжал в Минск повидаться с Машеровым. Теперь приехал Рауль. Сначала были торжества в Кремле к 70-летию Брежнева, потом Минск с протокольными встречами и Хатынью, а под конец — охота в пуще.

Компанию кубинцу составили Машеров и Киселев — заядлые охотники. Но всех удивила жена Рауля, Вильма. Егеря потом вспоминали: с десяти шагов попадала в монетку, не то что в кабана! Откуда такая меткость — тогда особо не задумывались. А женщина была боевой, прошла революцию наравне с мужчинами.

Накануне отъезда к компании присоединился и Федор Сурганов — по протоколу надо было проводить высокого гостя. Утром 26 декабря кортеж выехал из резиденции на военный аэродром Засимовичи в Пружанском районе. Там уже ждали два борта: гражданский для Кастро и военный, на котором прилетел Леонид Беда — лично забрать Машерова в Минск.

Почему они не полетели?

За два часа до гибели Сурганова и Беду видел живыми полковник КГБ Алексей Кривошеин. Он отвечал за безопасность в аэропорту Засимовичи. В 2003 году он рассказал газете «Советская Белоруссия», как всё было.

Погода в тот день — хуже некуда. Снег валил так, что техника и солдаты не успевали чистить полосу. Через минуту всё заметало заново. И тут на скорости влетает кортеж черных машин. Машеров вышел, поздоровался и пошутил: мол, плохо работаете, погоду не обеспечили. Беде было не до шуток. Он сразу начал уговаривать Кастро не взлетать.

Но решал Машеров. Он подозвал командира самолета и прямо спросил: «Взлетишь?» Тот, конечно, ответил: «Так точно».

Самолет с Раулем оторвался от земли и вдруг задрал нос чуть ли не вертикально. Беда закричал: «Куда прешь? Ровняй!» Летчик-ас понимал: сейчас всё рухнет. Но машина чудом выровнялась и ушла в облака.

Машеров сказал: «Тогда и я полечу». Беда объяснил, что думает о таком полете. Машеров сдался. Решили ехать на машинах.

Правда, сын Беды позже рассказывал другую версию. Якобы отец, наоборот, уговаривал Машерова подождать час-полтора и лететь. Мол, в Пружанах взлететь можно, а Минск в тумане, но прогноз хороший — через пару часов были бы на месте, быстрее, чем по трассе. Но Машеров будто бы всё равно приказал ехать на машинах.

Как разбилась «Чайка»?

Колонна шла так: три машины ГАИ, «Чайка» Машерова, машина Киселева с женами, еще одна ГАИ сзади. Киселев сел к Сурганову, туда же на ходу запрыгнул Беда.

Остановились на заправке в Ивацевичах. Киселев пересел к женам — и этим спас себе жизнь. Дальше версии расходятся.

Одни говорят: машина Сурганова задержалась и догоняла кортеж. Дочь Машерова утверждала: на заправке Сурганов сказал Машерову: «Ты еще не заправился, Петя, давай я поеду вперед, побуду хоть раз на твоем месте».

Сын Сурганова Евгений, сотрудник КГБ, провел свое расследование и в 2010-м рассказал «Комсомолке» детали.

Впереди кортежа ехали два автобуса. Первый водитель увидел машины ГАИ и остановился — прямо на дороге. Второй, на ЛАЗе, врезался в него. Автобус развернуло поперек трассы. В этот момент «Чайка» Сурганова догоняла колонну — и влетела в ЛАЗ.

«Отец погиб сразу, — вспоминал Евгений Сурганов. — Беда вылетел через боковое стекло, но тоже насмерть. Выжил только водитель. Я проверил по секундам: у него было время нажать на тормоз или вырулить в поле. Машина бы перевернулась, но кто-то мог остаться жив. Он сам признался: увидел стену перед собой, от страха потерял сознание и даже тормозить не стал».

Потом Евгений Сурганов узнал и подробности о водителе того самого ЛАЗа, Недельском. Работал на заводе во Львове, перегонял машины после покраски. Накануне его лишили прав, но он повесил на автобус поддельный номер, набрал попутчиков и поехал в Беларусь за дешевыми продуктами к Новому году.

В марте 1977-го Верховный суд БССР дал ему 15 лет. Отсидел около шести — в 1983-м вышел по амнистии и вернулся во Львов.

Конечно, смерть таких людей породила слухи о заговоре. Но на самом деле — трагическое стечение обстоятельств и грубое нарушение правил сопровождения первых лиц государства.

Почему не сделали выводов?

Через четыре года на той же трассе разбился Машеров. Схема та же: два грузовика, один тормозит на дороге, второй врезается и вылетает на встречку. Прямо под «Чайку». И снова экипажи сопровождения ушли вперед, не проверив, всё ли чисто.

Сын Сурганова сказал горько: «И Машеров, и мой отец погибли потому, что слишком мало внимания уделяли своей свите».

Один из водителей машеровского кортежа позже признавался: правила сопровождения соблюдали редко. Маршруты с ГАИ детально не согласовывали, посты не выставляли, движение не перекрывали. Машеров часто сам решал, куда ехать, и менял планы на ходу. Любил быструю езду.

По информации Onliner, фронтовики, они и в мирной жизни не привыкли к ограничениям. А гаишники боялись спорить с начальством. Так и получилось: в 1976-м погибли Сурганов и Беда, в 1980-м — Машеров. И никто не успел ничего изменить.

Читайте также на Newgrodno.by: Три года в плену и смерть: невероятная история генерала Карбышева