Как белоруска строит карьеру в Гонконге: плесень в комнате за $1000 и планы на пятилетку

В Гонконге сначала зарабатывают капитал, а уже потом думают о душе и высоких материях. Белоруска Татьяна Бейдина на своём опыте убедилась в этом правиле. Она живёт в городе уже несколько лет, сменила несколько работ, сталкивалась с офисными интригами и неожиданными ловушками, связанными со знанием китайского языка.

Нормированный день и никакой работы на износ

Татьяна влюбилась в китайский язык ещё на третьем курсе БГУ после стажировки в Даляне. В 2013-м, отработав год по распределению в Минске, она всё ещё мечтала вернуться в Китай.

Случай подвернулся неожиданный. Во время перевода для делегации из Пекина девушку заметили и пригласили на работу. Так в 2015 году она оказалась в огромной госкорпорации, которая занималась системами «умного города».

Должность была престижной, соцпакет хороший, но платили мало.

Вопреки мифам о китайском трудоголизме, там всё было спокойно: нормированный рабочий день, чай и минимум нагрузки. В таких устойчивых госкомпаниях, которые всегда на господдержке, никто не убивается на работе. Татьяна быстро поняла, что у этого нет будущего, поэтому через два года, когда появился шанс перейти в гонконгскую фирму по ценным бумагам, она ухватилась за него обеими руками.

В той фирме она проработала два года — пока её начальник не попал под следствие в Китае. После «дворцовых интриг» всех приближённых к нему сотрудников попросили на выход под видом реструктуризации.

Татьяну тоже уволили, но сделали одолжение: продлили визу и дали время на поиски.

В Гонконге, рассказывает она, очень строгий визовый режим для специалистов. Первую визу получить сложно — надо доказать, что ты редкий специалист и ни один местный не может делать твою работу. Обычно первый и второй раз дают на два года, третий — на три, а через семь лет можно получить ВНЖ. Первая компания пошла навстречу и продлила документы, чтобы Татьяна не уезжала. Искала работу она долго, немного поработала на ресепшене в китайской фирме, а потом устроилась в маленькую инвестиционную компанию. Её управляющий называл это «бутиком по управлению финансами».

Этот «бутик» стал для белоруски худшим опытом. Настоящий серпентарий с унижениями и подковерной борьбой. Компания просто проедала старые инвестиции, ничего не создавая. За три года Татьяна выгорела, но мешала пандемия. Наконец она ушла в гонконгский Huawei тестировщиком приложений, а спустя два года вернулась в финансы.

Стиль управления в китайских фирмах, по словам Татьяны, напоминает постсоветский, но со своей спецификой. Начальство часто нанимает людей без чётких задач — мол, сотрудник сам придумает, чем быть полезным. Инструкции туманные, а поручения могут быть примитивными: например, привезти алкоголь к ужину босса. Многие руководители ведут себя как императоры, ждут инициатив, которые они соизволят оценить. При этом сохраняется жёсткий формализм: важен не результат, а график с 9 до 6 и быстрые ответы в рабочих чатах.

Чем хуже знаешь язык – тем меньше проблем

Ниши для иностранцев в Китае меняются. Преподавателям английского стало сложнее из-за госполитики: детей разгружают от языка в пользу патриотизма. Но есть парадокс: Татьяна со своим свободным китайским годами получала меньше, чем обычный учитель английского.

По её словам, самое перспективное сейчас — преподавание музыки, особенно фортепиано. Белорусская классическая школа в Китае ценится невероятно высоко. А вот традиционные сферы вроде перевода или экспортно-импортной деятельности требуют огромной самостоятельности, жизни «на колёсах» и сопряжены с большими финансовыми рисками. Можно сорвать куш, а можно всё потерять.

Раньше иностранцы неплохо зарабатывали на стримах для китайской аудитории. Теперь аккаунт нужно привязывать к местному ID — фактически переходить под контроль поручителя-китайца.

При этом найти высокооплачиваемую работу без языка вполне реально, особенно технарям и учёным. Инновации и научные гранты не требуют знания китайского. Он добавит лишь бытового комфорта, но не нулей к зарплате. Так что делать ставку исключительно на язык не стоит — в импорте и экспорте многие десятилетиями обходятся переводчиками или софтом, не тратя годы на иероглифы.

Парадоксально, но чем хуже знаешь язык, тем меньше проблем. Коллеги охотнее помогают с административными вопросами, а начальство не нагружает сложными задачами, оберегая как ребёнка. Знание китайского становится ловушкой. От тебя начинают требовать столько же, сколько от местных, забывая о культурной разнице. У Татьяны дошло до абсурда: из-за хорошего языка ей, новичку, поручили писать часть плана компании на 14-ю пятилетку.

Аренда, еда и плесень за $1000

Гонконг — очень дорогой город. В отличие от материкового Китая, цены на аренду и еду здесь в разы выше. Первое жильё Татьяны стоило половину зарплаты — 8 000 гонконгских долларов (больше $1000) за крошечную комнату на троих в старой высотке. Солнца почти не было из-за окна во двор-колодец, а стены цвели чёрной плесенью. Плесень, кстати, огромная проблема в Гонконге — без осушителя воздуха не выжить.

Разрыв в ценах, по её наблюдениям, чувствуется везде. На материке можно пообедать за 20 юаней, а в Гонконге ту же сумму нужно умножать на три. Даже внутри города есть своя градация: остров Гонконг — самый дорогой, Коулун и Новые территории у границы с Шэньчжэнем — чуть доступнее, но всё равно значительно дороже соседнего Китая. Долгое время Татьяна жила в таких комнатах примерно за ту же цену, был у неё опыт и за 6 000 гонконгских долларов, но в квартире на пять комнат.

На жизнь — от еды до косметики — у Татьяны уходит около 10 000 гонконгских долларов в месяц. Столько же забирает аренда. В пересчёте на доллары США получается чуть больше $2 500. Можно жить и скромнее, но девушка предпочитает себе не отказывать.

С кем встречаются наши девушки в Китае?

Главным разочарованием для белоруски стал китайский прагматизм в любви. У нас привыкли к «пойду с тобой на край света», а здесь чувства редко побеждают расчёт. Даже страстные студенческие романы китайца и славянки часто разбиваются о вердикт семьи, которая настаивает на невестке из своего круга. Семья — это не про любовь, а про общественный договор, совместное воспитание детей или бизнес.

Татьяна отмечает, что обычные китайцы редко заводят серьёзные отношения с иностранками, потому что те не вписываются в их картину идеального брака и прагматичного сложения зарплат.

Наши девушки чаще всего встречаются с людьми искусства или спортсменами — они свободнее во взглядах и готовы идти против системы. Но есть и другая категория — крупные бизнесмены. Миф о том, что славянки в Китае хорошо устраиваются, подпитан именно ими. Очень состоятельные китайцы могут позволить себе плевать на общественное мнение. Для них это и престиж, и личная свобода от традиционных рамок.

Примеры успешных браков с богатыми китайцами, по словам Татьяны, создали настоящий ажиотаж. Если раньше её однокурсницы воротили нос от азиатов, мечтая о брутальных европейцах, то сейчас репутация китайских мужчин взлетела: их ценят за щедрость, заботу и статус. А мода на айдолов довершает дело — девочки с детства влюблены в азиатскую внешность.

Но за фасадом статуса и эстетики скрывается изнанка. В Китае семья — это прежде всего экономический проект, а не романтический союз. Когда у мужчины появляются большие деньги, наличие любовниц часто воспринимается обществом как допустимый атрибут статуса. Иногда доходит до циничных договорённостей.

Татьяна приводит пример: один владелец компании прямо признался, что договорился с женой. Она рожает детей и живёт на полном обеспечении, а он заводит «секретаршу» для отпусков. Такие условия принимают ради стабильности, но вслух об этом говорят редко. Схема рабочая, но малоприятная для всех, кроме самого мужчины.

Уважение вызывают только реальные ресурсы: образование, деньги и гуаньси

Сейчас Татьяна работает в семейном офисе в Гонконге — это компания по управлению активами и делами очень богатых людей. В Азии такой формат особенно популярен: когда семейный бизнес разрастается, нанимают отдельную команду для контроля инвестиций, налогов и наследства.

В Китае, по её опыту, существует чёткая связь между образованием и успехом. Диплом престижного вуза обязан конвертироваться в капитал. Состоятельные бизнесмены коллекционируют степени MBA и различные курсы, потому что учёба — это высшая ценность и залог уважения.

Помимо денег и знаний, решающим фактором являются гуаньси — система связей и личных знакомств. Без нужных контактов даже блестящее образование может не сработать. То, кого ты знаешь, с кем можешь договориться, какие связи способен задействовать — это очень сильно влияет на то, какого результата в жизни ты достигнешь. Уважение, говорит Татьяна, вызывают только реальные ресурсы: образование, деньги и гуаньси.

Китайцы научили её тому, как важны деньги и карьера. Несмотря на социалистические лозунги, в глубине души это предельно прагматичная нация. Главное пожелание на любой праздник — богатства и процветания. Там царит земная философия: сначала обеспечь себя материально, а потом думай о душе и о высоком.

Как сообщает Myfin, от Поднебесной можно взять не только жёсткий прагматизм, но и бытовую мудрость. Полезная привычка, которую Татьяна переняла, — пить горячую воду. В Китае это буквально лекарство от всех болезней: любой врач первым делом посоветует пить её больше. Простой, но действенный совет от великой тысячелетней культуры.

Читайте также на Newgrodno.by: «Облили бензином и подожгли»: белорус — о работе в Китае и опасных трюках