«Печку сложил из 2 тысяч царских кирпичей». Белорус построил уникальный дом возле Нарочи

Игорь — строитель с большим стажем. За его плечами работа в Чехии, Словакии, на португальском острове Мадейра и даже в Лондоне. В профессию он попал не по любви, а по необходимости: в молодости хотелось иметь и машину, и квартиру, а прилично заработать удавалось только на стройках. Остров Мадейра, вспоминает мужчина, радует мягким климатом — там комфортно даже в зимние месяцы. Местные дома возводят из вулканической лавы, а лес и песок завозят с материка. Собственную древесину пускают исключительно на винные бочки. В Чехии в старину жильё делали из камня, соломы и навоза, а зажиточные люди использовали известь, которую выдерживали несколько лет.

Но главный дом своей жизни Игорь построил не за границей, а в деревне Малая Сырмеж, что у Нарочанского национального парка. Он твёрдо уверен: лучше белорусской хаты ничего нет — ни по удобству, ни по надёжности. Когда семья задумалась об агротуризме, других вариантов даже не рассматривали.

Родился Игорь в Оренбургской области, но в двухлетнем возрасте вместе с мамой переехал в Беларусь — ей дали направление на рыбозавод. Здесь он вырос, окончил школу, женился, воспитал двоих детей и возвёл два дома. Сам он скромно говорит, что всё хозяйство принадлежит свекрови, а он просто присматривает. Но усадьба «У Малгожаты» говорит сама за себя: видно, что руками хозяина сделано всё.

Лучше славянской хаты не найти

Европу Игорь объездил вдоль и поперёк, но нигде не встречал жилья удобнее, чем простая славянская хата. Поэтому для агроусадьбы он не стал затевать стройку с нуля, а отправился на поиски готового старого сруба в ближайших деревнях. По его словам, в Беларуси такой сруб стоит копейки — иностранцы бы ахнули. Выбирал он специально из ветхого фонда: раньше люди строили на совесть, брёвна рубили зимой, когда дерево почти не гниёт. Сейчас же лесозаготовки идут круглый год, и качество уже не то.

Найти подходящий сруб оказалось непросто — понять, в каком состоянии фасад, можно, только сняв наружную обшивку. Свой идеальный вариант Игорь обнаружил в деревне Лукашевичи. Там стояла заброшенная хата размером 7 на 7 метров. Хозяева отдали её всего за 300 долларов.

Мужчина признаётся: со стороны может показаться, что он пытался сэкономить. Но на самом деле одна только перевозка сруба вылилась в приличную сумму. Восстановление этого дома он без ложной скромности называет самым сложным своим проектом. Дерево капризничает — нужна сухая погода, с мокрыми брёвнами ничего не сделать. И главное: Игорь не хотел превращать старую хату в новодел. Он стремился сохранить её подлинный дух, лишь слегка добавив удобств. Поэтому душ и кухню вынесли в отдельную пристройку из блоков.

Как вообще разбирают старый дом?

Сначала снимают крышу и избавляются от неё. Сам сруб разбирается быстрее и легче, но без помощников не обойтись. Перед перевозкой каждое бревно метят — не только по ряду, но и по сторонам света. Переставить их местами уже не выйдет: конструкция просто не сложится. Брёвна укладывают строго по нумерации, и держатся они только за счёт собственного веса.

В щели между брёвнами Игорь заложил мягкий болотный мох, который сам собирал и таскал мешками. Мох убивает бактерии — раньше его даже прикладывали к ранам. Он абсолютно экологичен и не требует ухода: ни сушки, ни специальной обработки. В современных домах часто используют стекловату, но она, наоборот, тянет на себя влагу. В такой постройке, уверен Игорь, лучше всего работает мох или джут — натуральные материалы.

Насобирал две тысячи царских кирпичей — на 16 тысяч евро

Черновую работу по возрождению дома Игорь взял на себя. А вот за обстановку отвечали жена и тёща. Внутри сейчас прохладно, но ноги сами тянутся снять носки и пройтись по деревянному полу. Глаз скользит по брёвнам в поисках замысловатых следов, которые оставили жучки-шашели.

Игорь вспоминает историю об одном американце, который построил новый деревянный дом. В США сейчас модно показывать дерево, изъеденное насекомыми — это знак достатка. Строители того американца даже специально делали дырки в брусьях. А у нас раньше такие дыры прятали под досками или обоями. Если кому хочется получить похожий эффект, Игорь советует брать сухостой. У него как раз такой лежит на полу. При распиловке дерево, испорченное жучками, считается браком и стоит дёшево. Только после укладки нужно обязательно обработать его специальным составом, чтобы жучки не пошли дальше.

Старый сруб всё же немного переделали. Раньше внутри была одна большая комната, которую делили занавесками. Вместо них поставили настоящие стены. Теперь в хате две маленькие спальни и гостиная с печкой.

Печь — самое любимое место Игоря. Он называет её главной жемчужиной. Собирали её по современным технологиям, но внешне и по функциям она — точная копия печей начала XX века. За образец взяли печь прадеда жены Игоря. Сохранилось фото: вся семья сидит на печке, а мимо бегает поросёнок. В те времена зимы лютовали, и животные с птицей жили прямо в избе — отдельно держать их было не на что. Те печи и грели, и кормили. Всё это воспроизвели. Жена Игоря часто печёт в печи бабку и пироги. И самое интересное: вся печь выложена из кирпичей царских времён.

Материалы для неё Игорь собирал годами — по заброшенным домам, старым панским усадьбам, руинам церквей и костёлов. Ценность этих кирпичей не только в возрасте (им больше ста лет), но и в качестве. Дореволюционный кирпич делали из чистой глины с добавлением куриного яйца — для прочности. Один такой экземпляр в Европе стоит около 8 евро. На печь ушло 2 тысячи кирпичей. Итого Игорь насобирал на 16 тысяч евро.

Помогла ему в этом любовь к истории. Ещё в школе он выучил, что и когда строили в Нарочанском крае: костёлы, церкви, оборонительные валы, казармы германских войск. Особенно его увлёк период Первой мировой войны. Он годами собирал вещи той эпохи, и теперь они развешаны по стенам дома и во дворе. Подлинность здесь не на словах, а на деле.

Что посмотреть в доме?

На одной из стен — банкноты Российской империи. Игорь размышляет о том, как людей тогда обманули: золото обменяли на бумажки. Один его земляк нашёл в родительском доме чемодан с 40 тысячами таких купюр. Если бы золото сохранили — капитал бы остался, а бумажки давно ничего не стоят.

Рядом — крупные монеты из времён Екатерины Великой. Говорят, их прикладывали ко лбу от головной боли. Тут же лежит маленькая французская вилка для устриц и кусочек кафеля XVI–XVII веков. Эту плитку Игорь выкопал прямо в своём огороде.

На печи по старинке висят связки чеснока. Не хватает только куска мяса для полной картины. У Игоря на полках — бутылки из-под воды, водки, ликёра и вина. Именно такие напитки пили солдаты в окопах. Когда соседи собираются делать ремонт или продавать дом, Игорь просит разрешения покопаться на чердаках. Что-то он нашёл сам, что-то купил, а что-то отдали бесплатно.

У печи стоит длинная деревянная лопата — пёкло. На ней отправляли хлеб в печь. Лопата тоже местами погрызена жучками. Неудивительно — такую вкуснятину на ней носили, Игорь их не винит.

В гостиной — старинный шкаф, который передаётся в семье жены. Рядом с диваном — работающий французский граммофон. Самые «молодые» предметы в доме — это чугунные кровати из 1960-х. Сначала Игорь хотел деревянные, но увидел эти литые спинки и влюбился. Синюю краску заменили на чёрную — и получилось королевское ложе. К тому же такие кровати не сломать.

Есть вещи из Америки

Хата в стиле ретро — не единственное место для ночлега гостей. Рядом Игорь построил ещё один дом под названием «барак». По-чешски это слово как раз и означает «дом». Ему приглянулся чешский подход: раньше там строили из камня и кирпича, а сейчас делают стены из более дешёвых материалов, но в отделке оставляют нетронутые участки старой кладки. В доме Игоря можно разглядеть кирпич с клеймом фабрики «Розенберг» — одно из производств находилось в Бобруйске.

Внутри всё скромно и просто, планировка — как в квартире-студии. Такие домики, по словам Игоря, сейчас очень любят в Чехии.

По усадьбе можно гулять часами — глаз цепляется за артефакты повсюду: на задней стене, у беседки, даже внутри бани. А баня здесь тоже необычная — её Игорь построил в стиле польских построек 1930-х годов.

Внутри много старых ремесленных инструментов, но есть и настоящая жемчужина — скрипка с футляром, выпущенная мастерской «Страдивари». Речь о легендарном итальянце Антонио Страдивари, который жил в XVII–XVIII веках. А ещё есть вещи, которые местные жители привозили из Америки — они ездили туда на заработки. Августин Шнитовский, прадед жены Игоря, несколько раз бывал в США, участвовал в кулачных боях. Рассказывали, что противники побаивались невысокого, скромного белоруса и уважали его. Прадед не умел ни читать, ни писать, но в разговоре любил вставить английское «All right!». От него в семье осталась бочка с вином.

Из современных вещей на участке — только бассейн, шезлонги и купель. Даже огромные валуны, оставшиеся с ледникового периода, Игорь перетащил сюда специально, чтобы они напоминали о древней истории этого края.

Как сообщает портал Realt.by, мужчина твёрдо убеждён: без прошлого нет будущего. И нет ценности у того, что мы имеем сейчас. Многие даже не догадываются, как жили предки и как пользовались теми вещами, которые он собирает. Машины и роботы давно пришли на смену ручному труду, но только через старину можно по-настоящему понять, как далеко шагнул человек.

Читайте также на Newgrodno.by: «Обошёлся дешевле однушки»: история белоруса, который построил дом из грузового контейнера