40 лет в зоне отчуждения: как выглядит место, где застыло время?
В заброшенных деревнях белорусской части чернобыльской зоны уже давно не живут люди. Но жизнь здесь не остановилась. Спустя 40 лет после аварии на ЧАЭС в Полесском радиационно-экологическом заповеднике видно, как изменилось это место.
Цезий, стронций, плутоний и америций словно заморозили время на самой пугающей и одновременно притягательной территории Беларуси. Заповедник — это белорусский сектор 30-километровой зоны вокруг станции, где уровень радиационного загрязнения был и остаётся самым высоким. Десятилетиями сюда пускали только учёных и пограничников, а сегодня сюда активно возят туристов. Как сообщает Tochka.by, поездка состоялась вместе с компанией Veles travel.
Дорога из Минска долгая — выезжать пришлось ночью. Поездка выпала на годовщину трагедии на четвёртом энергоблоке. К тому же синоптики объявили штормовое предупреждение: снег, дождь, ветер, вырывающий деревья. Но туристов это не остановило.
На КПП «Бабчин» группу встречает сотрудник заповедника Евгений Евсеев. Он бодро заявляет, что с погодой повезло: клещи попрятались, а пыли нет — значит, не будет и повторного оседания радиации.
Чем опасна земля?
Первым делом — музей. Евгений объясняет, какие опасные элементы скрыты в почве. На территории заповедника сосредоточено около 30% всего выпавшего на Беларусь цезия и почти 98% плутония. Если цезий и стронций постепенно теряют силу, то плутоний и америций — это навсегда. «Цезий-137 и стронций-90 распались уже больше чем на 62%, — поясняет учёный. — Но им на смену приходит америций-241. Его активность только растёт, а период полураспада — более 400 лет».
Полесский заповедник занимает более 200 тысяч гектаров — это шесть площадей Минска. Сейчас это самые дикие земли страны. А в 1986 году здесь в сотне деревень жили больше 22 тысяч человек. На музейном стенде — длинный список названий населённых пунктов, и каждое зачёркнуто.
Перед выездом в первую деревню туристов предупреждают: ничего не забирать с собой, воду не пить, ягоды не есть. «Ягоды со стронцием будут облучать организм изнутри 18 лет», — говорит Евгений.
Погонное: бывший райцентр
Деревня Погонное в Хойникском районе когда-то была центром богатого совхоза «Победа социализма». Здесь жили больше тысячи человек, работали три магазина, ветстанция, комбинат бытового обслуживания и даже своя взлётно-посадочная полоса с бетонным покрытием.
Сейчас природа отвоёвывает территорию. В двухэтажном Доме культуры растёт сосна, мох покрывает кирпичные стены, ветки лезут в разбитые окна. Актовый зал превратился в фотозону с плакатами и знаком радиации. Лозунги вроде «Коммунизм — светлое будущее человечества» ещё держатся на ржавых гвоздях.
В здании школы гид советует не бегать по прогнившему полу — можно провалиться. В классах лежат книги и тетради с выцветшими чернилами. В военном кабинете и кабинете физики всё выглядит как киношные декорации.
Но самое тяжёлое впечатление оставляет детский сад: маленькая обувь, окаменевшие куклы среди обломков.
Оревичи: дозиметр зашкаливает
Прогулку по деревне Оревичи начинают с самого грязного места. Дозиметр в руках Евгения показывает 15 мкЗв/ч. «Проживание запрещено, если фон выше 0,6 мкЗв/ч, — предупреждает гид. — Ничего не трогаем». До аварии здесь жили 500 человек, были школа, сад, аптека и отделение связи. Деревня стояла на холмах у самой Припяти. Местные так много ловили рыбы, что ею кормили даже скот, а улов отправляли в Киев. Отселять людей начали в первую волну, в мае 1986-го.
В здании сельской больницы до сих пор чувствуется запах лекарств. В кабинетах сохранилось стоматологическое кресло, а на весах для младенцев лежит брошенная кукла — зрелище пугающее.
Местный Дом культуры деревянный, в отличие от бетонного в Погонном. На двери — график работы: по субботам танцы до полуночи. Крыша частично обвалилась, и зал превратился в обсерваторию с видом на небо. В 1990-е здесь активно орудовали мародёры, которых не останавливал даже запрет на вывоз вещей.
Красноселье: вид на ЧАЭС и кладбище кораблей
Красноселье — небольшая деревня в глубине зоны, стоящая на песчаных дюнах, редкость для Полесья. Жизнь здесь была связана с водой: по Припяти ходили скоростные «Ракеты», и местным было проще добраться до Киева, чем до Гомеля. О бывшей навигации напоминает мини-кладбище кораблей в старом русле реки — ржавые буксиры застыли прямо на берегу. Говорят, эти суда таскали баржи с песком для засыпки реактора. Потом Припять изменила русло, и корабли уже не смогли вытащить.
Главная точка притяжения — 30-метровая пожарная вышка. Отсюда до станции всего 15 км, и в хорошую погоду в бинокль виден саркофаг над четвёртым блоком. Но журналистам и фотографу не повезло: горизонт затянуло тучами. Некоторым участникам группы удалось сделать кадры до того, как погода испортилась.
Кто живёт в зоне вместо людей?
На обратном пути Евгений рассказывает о нынешних обитателях: волки, лисы, олени, зубры, медведи, болотные черепахи, орланы-белохвосты, а ещё лошади Пржевальского, пришедшие из украинской части зоны. «Огромное количество енотовидных собак, но многие бешеные», — предупреждает гид. За время экскурсии заметили зайца и лося, но они скрылись раньше, чем успели снять.
Выезжая, группа натыкается на поваленные деревья — так природа напоминает, кто здесь главный. «Летом, когда всё зеленеет, следов человека почти не видно. Природа способна преодолеть даже такие аварии», — говорит проводник.
На КПП — обязательный санитарный контроль. Сначала смывают пыль с обуви, затем тщательно моют руки хозяйственным мылом. «Оно даже грехи смывает», — шутит Евгений. На вопрос, не сжечь ли одежду, отвечает: «Не стоит. Всё поднимется в воздух с дымом. Просто постирайте».
Дозиметр, который всё время был с группой, показал за семь часов в зоне 1,8 мкЗв. Евгений успокаивает: даже обычная флюорография даёт больше облучения.
Прощаясь, он приглашает приехать снова. Вот только полностью безопасной эта территория станет явно не при нашей жизни.
Читайте также на Newgrodno.by: ЧАЭС как на ладони: в Беларуси открывают смотровую площадку
