Белорус наткнулся в лесу на странные «поющие» деревья. Узнали, что это такое

Михаил заплутал в лесу недалеко от деревни Белая Церковь и набрел на удивительного вида поющие деревья. Непонятные звуки из колонок, цветные инсталляции, канистры на ветках — обо всем увиденном мужчина записал ролик, где назвал это место «одним из самых странных, в которых он когда-либо был».

Onliner поинтересовался, кто за всем этим стоит. Ответ оказался куда интереснее и трогательнее, чем догадки шутников из комментариев про «алтарь для жертвоприношений».

@telegin_misha #странныйлес #странноеместо #мистика #необычное #беларусь #strangeforest #strangeplaces #mysticism #unusual #belarus ♬ оригинальный звук — misha telegin

Поющие деревья — часть мемориального проекта Sad Orchestra. Его автором является Матвей Сабуров — человек, подаривший нам уже ставший культовым фестиваль Sprava, который много лет проводится в той же локации, в лесу на берегу Черейского озера. Каждое из поющих деревьев — своеобразный памятник погибшему музыканту или культурному деятелю, который когда-то был связан с фестивалем. В Sad Orchestra уже есть деревья, посвященные памяти известного барабанщика Артема Залесского, авангардного гитариста Леонида Нарушевича и режиссера и театрального критика Алексея Стрельникова.

— Я в возрасте, когда умирают друзья и боевые товарищи. Со многими, кому тоже уже под полтос, при встрече  шучу, что скоро на похоронах будем видеться чаще. Для меня это что-то про принятие смерти. В нашей культуре принято бояться ее. Я вот, например, вижу в смерти какую-то важную отсечку для анализа жизни. Будет ли после тебя какое-то «эхо»?

Мемориальные деревья из Sad Orchestra — это «эхо» буквально обеспечивают. Каждое из них оснащено одноплатным микрокомпьютером, динамиком и датчиками движения. Все это подпитывается от солнечной батареи. Идея в том, что, как только к деревьям подходит человек, они начинают играть музыку и «джемить» друг с другом.

—Нашими друзьями  Антоном Онищенко и Сергеем Кравченко было написано несколько часов различных сепмлов на основе музыки Лени Нарушевича и Артема Залесского. Также я написал треки на основе голосовых сообщений Леши Стрельникова, отобранных его женой. Проигрывая эти кусочки деревья теперь как бы импровизируют, играя друг с другом, и каждый раз выдают уникальную мелодию. Они синхронизированы между собой и умеют подстраиваться друг под друга. Похуже, конечно, чем живые музыканты, но для деревьев — вполне неплохо.

За реализацией проекта стоят довольно сложные технические решения, продуманные целой командой инженеров. За этого год, признается Матвей, он «напаялся так, что уже сил нет, и даже практически научился самостоятельно делать микросхемы». Случайный слушатель даже может поучаствовать в этом необычном концерте: к дереву имени Артема Залесского подключен специальный барабан, на котором может поиграть человек, и его звуки станут частью общей фонограммы.

— В планах также обучить специальную нейросеть буквально разговаривать голосом Леши. Это возможно — мы уже занимаемся этим вопросом. После него осталось больше 20 часов радиопередач, так что материала достаточно. Если все получится, его маленький сын буквально сможет приехать и поговорить с папой.

В перспективе сад сможет пополняться именными деревьями и других безвременно ушедших белорусских артистов. К примеру, близкие друзья художника Захара Кудина уже одобрили идею появления дерева его имени.

— Дело, конечно, все еще упирается в деньги. Сделать еще одно дерево, с учетом заказа всех комплектующих, стоит минимум 300 долларов. Предыдущие делались за счет прибыли от фестиваля Sprava. Если нам будут помогать — мы с удовольствием продолжим это дело.

На вопрос «хотели бы вы сами стать деревом в своем саду, после смерти?» Матвей призадумался и ответил:

— Конечно. Думаю, когда это случится — мои друзья меня не бросят и что-нибудь придумают. Если бы я был «померашкой» — я бы с удовольствием слетал в это место, посмотреть, как все получилось.

— Ну и последнее: сам фестиваль Sprava вернется в следующем году?

— Мы сейчас как раз плотно заняты этим вопросом. Очень надеюсь, что да, — все шансы есть.