Судебная система уже реагирует на использование искусственного интеллекта

Использование искусственного интеллекта в юридической работе перестало быть экспериментом. Нейросети активно применяются при подготовке процессуальных документов, анализе судебной практики и формировании правовых позиций. Однако вместе с распространением ИИ-технологий суды начали вырабатывать подходы к оценке таких материалов и определять пределы допустимого использования нейросетей в судебном процессе.

21 мая 2026 года Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял Постановление №15 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству». Документ заменил прежние разъяснения 2008 года и впервые прямо затронул вопрос использования искусственного интеллекта в судебном процессе.

В пункте 42 Постановления указано: «участвующие в деле лица, представившие в суд сведения о фактах, полученных с использованием технологий искусственного интеллекта, должны сообщать об этом суду».

Фактически Верховный Суд сформировал важный процессуальный принцип: источник формирования информации имеет значение для оценки доказательств. Суд получает возможность учитывать не только содержание документа, но и способ его подготовки.

Это особенно важно в условиях, когда современные нейросети способны формировать убедительные тексты, содержащие ссылки на нормы права, судебную практику и правовые позиции, которые внешне выглядят достоверно, но фактически могут оказаться ошибочными или полностью вымышленными.

Рассмотрим пример из судебной практики Российской Федерации, а именно Определение Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025.

Общество подало кассационную жалобу, в которой в подтверждение своей позиции сослалось на практику Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ и арбитражных судов округов. Однако при проверке суд установил, что часть указанных судебных актов в действительности не существовала, а некоторые приведенные цитаты отсутствовали в реальных судебных решениях.

Суд подчеркнул, что заявитель не ограничился неточными ссылками: в жалобе были приведены якобы прямые цитаты из судебных актов, подтверждающие позицию стороны. По мнению суда, это свидетельствовало о предоставлении заведомо ложных сведений и попытке воздействовать на суд ссылками на авторитет высших судебных инстанций.

В ходе судебного заседания представитель общества подтвердил, что приведенной в жалобе судебной практики не существует. Позднее новый представитель просил не учитывать соответствующие ссылки, указывая на отсутствие таких актов в правовых системах. Однако суд отметил, что последующий отказ от недостоверных доводов не устраняет уже совершенное процессуальное нарушение.

Особое значение имеет позиция суда относительно использования искусственного интеллекта. Суд отметил, что подобное поведение не может иметь оправданий, в том числе ссылкой на подготовку кассационной жалобы с использованием технологий искусственного интеллекта. В определении указано, что ответственность за достоверность сгенерированного текста несет лицо, участвующее в деле и использовавшее соответствующую технологию.

Суд расценил данную ситуацию с нарушением принципа добросовестности участников процесса и обязанностью уважительного отношения к суду. В определении подчеркивается, что доверие к судебной системе несовместимо с фабрикацией источников и искажением юридически значимой информации.

В результате действия общества были квалифицированы как проявление неуважения к суду по части 5 статьи 119 АПК РФ, а на Общество наложен судебный штраф в размере 50 000 рублей.

Следует также помнить, что в Республике Беларусь проявление неуважения к суду участниками гражданского судопроизводства влечет применение административных мер. Согласно статье 25.1 КоАП Республики Беларусь, неуважение к суду, выразившееся в действиях, свидетельствующих о явном пренебрежении к суду, влечет наложение штрафа до двадцати базовых величин, общественные работы или административный арест.

Так, судебная практика постепенно формирует новую профессиональную обязанность для юристов: проверять результаты работы нейросетей так же тщательно, как и любой иной источник информации.

Ранее риск ошибок связывался преимущественно с человеческим фактором — неправильным толкованием нормы, технической ошибкой или использованием устаревшей практики. Теперь появляется новая категория процессуальных рисков — так называемые «убедительные ошибки» искусственного интеллекта.

Их особенность состоит в том, что нейросеть формирует текст профессионального качества, который визуально выглядит юридически корректным:

• содержит ссылки на судебную практику;
• использует юридическую терминологию;
• соблюдает структуру процессуального документа;
• имитирует стиль судебных актов.

Однако при проверке может выясниться, что приведенные решения не существуют, цитаты искажены, а выводы не соответствуют действующему законодательству.

Для суда это создает отдельную проблему: внешне качественный документ может содержать полностью недостоверную правовую основу.

Исходя из всего вышесказанного, полагаем, внимание судов к использованию ИИ будет только возрастать. Это связано, во-первых, с тем, что ИИ снижает порог входа в юридическую подготовку документов. Что означает рост количества формально грамотных, но юридически несостоятельных процессуальных материалов. В-вторых, возникает вопрос разграничения технической ошибки и недобросовестного поведения. Если юрист представляет суду вымышленные судебные акты, ссылаясь на ошибку нейросети, суду необходимо оценить, была ли проведена минимальная проверка информации.

Именно поэтому требование раскрывать использование ИИ может со временем превратиться не просто в формальность, а в элемент оценки процессуальной добросовестности стороны.

Белявский С.Ч., директор юридической компании «Экономические споры», рекомендованный арбитр МАС при БелТПП, медиатор, более 10 лет стажа работы судьей экономического суда.

Лёгкая Д.А., юрист юридической компании «Экономические споры»

Читайте также на Newgrodno.by: Искусственный интеллект в юридической работе: где начинаются риски