«В 21 год оказалась в дурке»: история художницы с биполярным расстройством и тремором

В 21 год Анастасия попала в закрытую психиатрическую больницу. До этого были ошибки в лечении, а после — невозможность держать карандаш из-за тремора. Сегодня она рисует розовый постапокалипсис и мечтает о выставке. В интервью она рассказала о боли, творчестве и праве не обесценивать себя.

Розовый цвет как защита

Обычно розовый успокаивает. Он напоминает о детстве, безопасности и чем-то мягком. Но на картинах Анастасии Суминой всё иначе.

На её холстах — разрушенные города, заброшенные места, странные монстры и детские страхи. И всё это — розовое.

«Если убрать розовый цвет, останется очень мрачная история. Я просто не смогу на это смотреть. Розовый — это моя защита, мои розовые очки», — объясняет художница.

Сейчас Анастасии 29 лет. Она живёт и работает в Минске. У неё биполярное расстройство и генетический тремор рук, который появился ещё в детстве. За плечами — опыт пребывания в закрытой психиатрии и момент, когда она впервые по-настоящему испугалась себя.

Детство, которое не отпускает

О своём детстве Анастасия говорит скупо, но каждое слово звучит тяжело.

«Бедность, голод, насилие, побои. Очень много неприятного», — вспоминает она.

Тремор начался в восемь лет. Врачи говорят, что это генетика — передалось от деда. Но девушка уверена: раннее проявление болезни связано с постоянным стрессом и чувством опасности.

«Тело начало реагировать раньше, чем психика», — считает она.

В школе тремор мешал писать. А позже стал причиной неловких ситуаций.

«Люди смотрят на мои руки и говорят: „Веселая ночка была?“ А я вообще не пью. До сих пор боюсь, что меня примут за алкоголичку», — признаётся Анастасия.

Лекарства от тремора только ухудшали жизнь. Руки переставали трястись, но появлялось чувство опьянения. «Ты ходишь как пьяный. Ты — не ты. Это страшно», — говорит она.

Сегодня тремор остался. Иногда он слабеет, иногда усиливается настолько, что работать невозможно. «Если сильный стресс, я просто физически не могу взять карандаш», — с грустью рассказывает девушка.

Как стать художницей без подготовки?

Рисование не было детской мечтой. В школе Анастасия этим не занималась — увлекалась музыкой, стихами, играла на гитаре и участвовала в КВН.

В художественный колледж она пошла за компанию с подругой. И оказалась единственной в группе без художественной школы и базовой подготовки.

«Все пришли подготовленными, а я ничего не знала. Многие преподаватели не хотели объяснять. В творческой среде считается: ты либо знаешь, либо уходи», — вспоминает Анастасия.

Она догоняла программу сама — через книги, ошибки и постоянное напряжение. И к концу обучения ситуация изменилась. Один преподаватель даже сказал, что одногруппники должны её бояться, потому что она самая мотивированная.

Школа и момент, когда нужно уйти

После колледжа Анастасия работала в школе — попала по распределению. С детьми у неё сложились тёплые отношения.

«Я всегда поддерживала ребят. Мне было важно, чтобы им было спокойно», — отмечает она.

Но система оказалась жёсткой. Однажды она похвалила ученика с зелёными волосами, и её вызвали «на ковёр» — объяснять, почему так нельзя.

Бюрократия, давление и постоянный контроль разрушали её. «Я поняла, что школа меня ломает. И ушла», — говорит Анастасия. С некоторыми учениками она до сих пор поддерживает связь.

От портретов за копейки до понимания своей цены

Первые заказы Анастасия делала почти даром. В 2018 году портрет мог стоить полтора доллара.

«Я совсем себя не ценила. Думала, что рисую ерунду. Иногда клиенты торговались уже после готовой работы. Одна женщина сказала: „Если я не заберу портрет, он будет у тебя просто валяться. Сделай скидку“. Я продала его за пять рублей», — грустно вспоминает она.

Со временем пришло понимание: картины — это не просто изображения, а зафиксированный опыт.

«Я чувствую себя поломанной, заброшенной. И розовый — это ширма, за которой я прячусь», — объясняет художница.

Сейчас цены на её работы разные. Небольшие холсты стоят несколько сотен рублей. А самую дорогую картину она оценила в 1200 долларов.

«Это аллегория моего детства, мой пережитый опыт. Я не могу поставить за неё меньше», — считает Анастасия. Когда она выставила ценник, то ожидала негатива, но никто не осудил её выбор.

Годы без точного диагноза

У Анастасии биполярное расстройство без ярких маниакальных фаз, но с тяжёлыми депрессиями. Когда ей дали тест на «биполярку», она прошла его идеально — как по учебнику. Но до этого диагноз не могли поставить долгие годы.

Были ошибки и неправильные назначения, которые только ухудшали состояние.

Как Анастасия оказалась в психбольнице

Самый страшный эпизод случился после неправильного назначения транквилизаторов и резкого отказа от них. Анастасия не знала о синдроме отмены и просто перестала пить таблетки. Стало намного хуже.

На фоне токсичных отношений и внутреннего напряжения произошёл аффект — резкая вспышка эмоций, когда человек себя не контролирует.

«Я вообще не агрессивная. И когда это случилось, я испугалась сама себя», — рассказывает она.

В итоге девушка сама пришла к психиатру, а затем оказалась в закрытом отделении.

«В дурку попала в 21 год. Меня держали месяц. Я уже была в нормальном состоянии, но лежала с людьми в тяжёлых психозах. Это было очень страшно», — говорит Анастасия.

Тогда ей поставили ошибочный диагноз.

Лечение и осторожное настоящее

Правильный диагноз определил позже частный врач. Подбор терапии занял больше года. Сейчас Анастасия принимает нужные препараты и чувствует себя легче. Она может творить — а это для неё главное.

В разговоре с журналистом Tochka.by Анастасия признаётся: хочет выставляться, но понимает, как закрыта художественная среда.

«У меня нет высшего образования, нет тусовки, нет связей. Я просто сижу дома и рисую», — говорит она.

Очень поддерживает и вдохновляет её муж. «Я буду творить и дальше. Остальное как получится», — подводит итог художница.

Жить дальше

История Анастасии не закончилась с постановкой диагноза. У неё по-прежнему трясутся руки — иногда так, что невозможно взять карандаш. Возвращается страх и накрывает усталость.

Бывает, она смотрит на свои картины и думает, что они слишком личные и уязвимые.

Анастасия не романтизирует болезнь, не делает из боли бренд и не пытается быть героем. Она просто нашла способ говорить о том, что с ней произошло, не разрушая себя окончательно. Этот способ — розовый цвет.

Возможно, поэтому её розовый апокалипсис цепляет сильнее любого другого. Потому что это не про конец света. Это про то, как остаться в нём живым.

Читайте также на Newgrodno.by: Как личная трагедия стала силой: история Людмилы из Марьиной Горки