«Я смогла подняться»: откровенная история матери из Борисова о борьбе за новую жизнь

Жительница Борисова согласилась рассказать свою историю только при условии полной анонимности. Её редкое имя изменено — в тексте она фигурирует как Анна. 33-летняя женщина объяснила своё решение просто: «Я теперь хочу только одного — спокойной жизни». Но её опыт — не типичная хроника «пьяной матери, у которой отобрали ребёнка». Это исповедь человека, который рухнул на дно и нечеловеческими усилиями поднялся ради девятилетнего сына.

«Я родила для себя»

Анна родилась и выросла в Борисове, окончила 85-е училище по специальности повара-кондитера. Уже 13 лет она работает в местном ресторане, где коллеги ценят её за надёжность, а начальство — за трудолюбие. Ни одного прогула за всю карьеру.

Но дома долгие годы царил ад.

С отцом сына она никогда не жила вместе. Красивый, обаятельный мужчина быстро показал свою тёмную сторону: ревность, контроль, затем первые удары. «Сломал нос, синяки под глазами заживали неделями», — вспоминает Анна.

А потом выяснилось: у него другая семья — жена и дочка. Женщина ушла, оставив мужчине право видеть сына. Однако за девять лет тот ни разу не поздравил ребёнка с днём рождения, не перевёл даже 60 рублей на школьные обеды. На алименты Анна не подаёт: «Он хитрый. Когда состарится — подаст на сына, чтобы тот за ним ухаживал. Я не хочу этой кабалы».

Звоночки, которые не услышали

Когда мальчик пошёл в первый класс, внутреннее напряжение достигло пика. Одиночество, отсутствие родителей (они умерли), копившаяся годами боль — всё это вылилось в алкоголь. «Сначала пиво вечером, чтобы мозг отключить. Потом больше, градус выше», — рассказывает Анна.

В свои рабочие смены она оставалась образцовым поваром. Но в выходные, оставшись в пустой квартире с уснувшим ребёнком, доставала бутылку. «Не чтобы напиться вусмерть — а чтобы просто не думать», — признаётся женщина.

Первый звоночек прозвенел, когда знакомые и соседи заметили её нетрезвой на улице. В школе начали коситься. Второй раз — после встречи с бывшим коллегой: немного шампанского в жару, и мать, пришедшая за сыном, вызвала тревогу у директора и психолога. «Мы не отдадим вам ребёнка», — заявили они.

Анну поставили на учёт в СОП. Полгода проверок: милиция, соцпедагоги, психологи изучали холодильник, чистоту в квартире, наличие у мальчика своей кровати и стола. С порядком и едой проблем не было. Но справиться с внутренними демонами Анна не могла. Она продолжала пить.

Появился сожитель — безработный, с кулаками. Прожив с ним пару месяцев, Анна выгнала его с помощью милиции. Но он успел прийти пьяным за сыном в школу. Вторая комиссия вынесла предупреждение: «Вы на грани. Ещё раз — изымем ребёнка».

Анна кивнула, пообещала — и снова сорвалась.

«Забирайте» — момент, который разорвал сердце

На очередную комиссию Анна пришла с сыном. Мальчик держался за её куртку, пока она плакала и клялась исправиться. Ей ответили: «Вам давали шанс не раз. Решение принято. Ребёнок изымается».

Дальнейшее женщина вспоминает со слезами: «Его начали от меня забирать. В машину сажать. А он ко мне руками тянется, кричит «мама, мамочка». Это как будто живое из тебя вырывают». Мальчика увезли в приют. Ему тогда было 8 лет, но он уже говорил, что ему 9 — слишком взрослый для своих лет, слишком настрадавшийся.

В приюте ребёнок слёг в больницу от стресса. Анна ездила к нему каждые выходные: в приют, в больницу, даже в летний лагерь в Бродовку, куда отправляли детей. Вставала в 6 утра, везла сладости, обнимала и обещала: «Скоро заберу».

Как рассказала корреспонденту Минской Правды женщина, именно тогда она поставила себе цель: вернуть сына любой ценой.

Три шага к возвращению

Чтобы забрать мальчика, нужно было выполнить три условия:

• Кодировка. Анна заплатила 140 рублей в платном центре и закодировалась на полгода.

• Нормальные условия проживания — с этим проблем не было.

• 29 дней в специализированном центре в Плещеницах. Без телефона, без связи с миром, под строгим режимом: подъём, зарядка, процедуры, занятия с психологом, отбой.

Анна боялась не столько лечения, сколько того, что сын почувствует себя брошенным. Она умоляла коллег навещать мальчика в приюте. Те не подвели: привозили передачи, оставленные деньги не брали, говорили: «Ты сына забери, нам ничего не надо». Директор ресторана отпустил женщину почти на месяц без вопросов. Даже бывшему мужу в Москву позвонила — тот, разумеется, не приехал.

В центре Анна плакала по ночам в подушку. На рисунках у психолога она изображала работу, дом и маленькую фигурку сына отдельно. На вопрос «А где ты как женщина? Где твои желания?» ответила: «Мои желания — чтобы сын был рядом. Всё остальное неважно». Перед выпиской она попросила закодироваться повторно — для надёжности.

6 декабря: день, когда сбылось

Анна вышла из центра со справкой о лечении. И поехала забирать сына. «Я шла и тряслась. А вдруг что-то не так? А вдруг передумают? Но мне сказали: забирайте», — улыбается она.

Мальчик бросился к ней, обхватил за шею. Вечером дома, гладя шотландскую кошку Элю (Анна завела её, чтобы в квартире не было так пусто), ребёнок спросил: «Мама, а теперь ты меня никогда не отдашь?». Женщина чуть не задохнулась: «Никогда. Ты мой. И я твоя. Навсегда».

После ада: новая глава

Однако возвращение не стало финалом. Психика мальчика оказалась надломлена. Он ходил к психологу, учителя жаловались, что он слишком авторитетный, ставит себя выше других, взрослый не по годам. «Дети жестокие, могут ударить словом. Город маленький, все всё знают», — объясняет Анна. Сына перевели в другой класс, но проблемы остаются. Мальчик просит собаку — чтобы защищала. Анна пока не решается: боится не справиться с дополнительной ответственностью.

Сейчас женщина много работает: приходит в ресторан раньше всех, уходит позже. Сын на продлёнке. Вечерами они вместе делают уроки, лепят чебуреки, жарят котлеты. «Личной жизни нет. Я, работа, сын. Мне не нужны приходящие и уходящие. У меня уже есть мой мужчина — сын. На всю жизнь», — говорит Анна.

Она регулярно отмечается в психоневрологическом диспансере, принимает визиты опеки. «Мне нечего скрывать. Я оступилась. Было тяжело. Но я прошла этот ад. И я знаю: всё, что не делается — к лучшему». На прощание, глядя на сына, гоняющего мяч, женщина прошептала: «Я себе поклялась. Никогда больше. Ни капли. Потому что второй раз ребёнка могут и не вернуть. Я лягу костями, но он будет со мной».

Комментарий специалиста: «Изъятие — не приговор»

Дарья Адамович, врио начальника инспекции по делам несовершеннолетних Борисовского РУВД, капитан милиции, пояснила:

— Изъятие ребёнка из семьи — крайняя мера, которой предшествуют месяцы, а то и годы профилактики. Родитель получает предупреждения, семью ставят на учёт как находящуюся в социально опасном положении. Педагоги, психологи, участковые работают с родителями. Если ситуация не меняется, ребёнок остаётся в опасной среде — мы обязаны вмешаться. Никто не хочет забирать детей. Это самая тяжёлая часть нашей профессии. Но изъятие — не приговор. Это шанс для родителя остановиться, пройти лечение, восстановить быт. И если мать или отец доказывают делом, что изменились, ребёнок возвращается. Такие случаи есть, и они — главный результат нашей работы.

Эта история — не про «ужасную мать». Это про человека, который упал на дно и нашёл в себе силы оттолкнуться. Ради того, кто смотрит на него с любовью и доверием. Если вы сейчас в той же яме — помните: из неё можно выбраться. Анна доказала.

Читайте также на Newgrodno.by: «Стакан пива — и я не остановлюсь»: история гомельчанки, которая лечится от алкоголизма ради детей