Родившись в Зельве, Роман каждое лето гостил у бабушки в деревне. Годы, проведённые в сельской глуши, привили ему любовь к этому образу жизни. В отличие от сверстников, стремившихся в большие города, он сам выбрал работу на ферме. А потом и вовсе «психанул»: в 23 года переехал на отдалённый хутор. Теперь на много километров вокруг нет ни души, и вот уже четыре года его единственные собеседники — домашние животные.
Журналисты Onlíner навестили фермера, чтобы узнать, почему он сбежал от людей и не скучает ли по городской жизни.
Один человек и две работы
На часах восемь утра. За спиной — более 200 километров по заснеженным (и оттого необычайно красивым) дорогам. Деревья, темень, холод. Кажется, мы заблудились, застряли где-то посреди безымянных полей и лесов. Как вдруг — впереди забрезжили огоньки гирлянд, очерчивающих фасад дома. Они — как маленький ориентир, подтверждающий, что жизнь в этих краях все-таки есть. Свет фар выхватывает из темноты черную как смоль лошадь и двух собак, радостно спешащих навстречу. Хозяин — высокий, с бородой — уже ждет у калитки под заиндевевшими ветвями клена. Вышли на мороз, пахнет дымом топящейся печки, доносятся сонные голоса кур и уток, на заборе умывается кошка. Да, жизнь здесь точно есть.
Роман открывает калитку и приглашает нас осмотреть его «ранчо». Натягиваем шапки посильнее и ежимся от холода, а парень без варежек и в легкой кепке, кажется, совсем не ощущает мороза.
Фермер сегодня (как и всегда) на позитиве: уверен в том, что делает, занимаясь именно тем, что хочет и любит. И это при том, что он не может позволить себе слов «устал» или «лень».
Самостоятельная жизнь началась у Романа еще в 16 лет, когда бабушка купила ему дом деревне: едва ли не лучший в округе. Тогда парень учился на первом курсе лицея на повара-кондитера.
Домашнюю птицу Роман с детства видел не на полках супермаркетов, а во дворе у бабушки, и уже со школьных лет знал, что у него обязательно тоже будет свой «отряд пернатых». Однако о том, чтобы зарабатывать фермерством, не думал, хоть родственники и советовали идти на ветеринара. Но молодой человек решил по-другому.
— Я не хотел заниматься лечением животных и смотреть на их страдания. На тот момент вообще не думал, кем буду. Друг поступал в лицей, вот я вместе с ним и пошел, — вспоминает Роман.
По специальности парень поработал буквально месяц — в колхозной столовой. Потом ее закрыли, и Роман устроился в колхоз лаборантом. Ездил по фермам и собирал молоко, проверял его качество, делал анализы, оформлял документы. Через полгода, присмотревшись к молодому человеку, начальство предложило ему место помощника бригадира на большой ферме почти на тысячу коров. Параллельно с этим дома у 19-летнего Романа уже было 10 свиней, овцы, козы, конь, птица, две коровы (купленные в рассрочку).
«Не хочу никому ничего доказывать»: как девушка из Гродненской области вернулась жить в родную деревню
Впрочем, поставить свою мини-ферму на бизнес-рельсы, еще и работая на комплексе, парню не удавалось. «Упахиваясь» на огороде и в хлеву, он зарабатывал копейки. Да и выходных не видел.
— Мясо отдавал за бесценок коммерсантам. За сколько выкормил, за то и продавал фактически. Не умел крутиться, — признается Роман. — При этом работы было вал, спал иногда по несколько часов. Вставал в три-полчетвертого, потому что в пять утра уже работа на ферме начиналась. А мне ж еще с домашним хозяйством управиться надо было. С работы приезжаешь — дров принеси, печь протопи, воды натягай. Пока печь горит, спать не ляжешь — ждешь. Потом дреманул пару часов — и дальше работать.
Одновременно молодой фермер увеличивал количество мохнатых и пернатых голов в собственном дворе. К моменту увольнения из колхоза (в 22 года) у него уже было три коровы, и он занялся сугубо личным хозяйством, потихоньку пополняя «штат».
— Новых коров брал из самого низкого ценового диапазона: с проблемами со здоровьем. Всех выхаживал, я ведь на ферме многому научился, даже капельницы ставить, — вспоминает Роман.
Молодой человек налаживал быт, прирастая не только живностью, но и сотками. Однако чем лучше становились дела у новоиспеченного фермера, тем сложнее было вести бизнес посреди обычной деревни, чтобы не мешать соседям. Роман решил, что пора подыскивать себе безлюдное место.
Купил дом всего за $150
Оно нашлось в деревне Пинсковичи (Зельвенский район), где когда-то насчитывалось более 40 хат. Лет 70 назад на месте, где сейчас растут березы, стояла школа, неподалеку — баня. Даже фермы были.
Со временем бойкая деревня превратилась в глухой хутор с всего двумя домами. Их-то и выкупил в 2021 году Роман.
Хата, в которую въехал парень, была полуразрушенной, без света, с неработающей печкой.
— В документах на этот дом дата проставлена «от балды», — считает Роман. — Хозяйке, которая мне продавала хату, было на тот момент около 70, и она рассказывала, что дом уже стоял, когда она родилась. Так что сейчас этой избушке годков под 80. За дом заплатил чисто символически — $150, фактически на бензин прежним хозяевам, которым пришлось поездить по инстанциям, чтобы документы все собрать. А вот потом переоформление всех бумаг обошлось уже в $1000: оформление земли, выезд геодезистов, техпаспорт, подключение электричества…
Ремонт молодой человек делал с керосиновой лампой — свет в старом доме был «отрезан», а ждать не хотелось. Готовил на двухкомфорочной плитке с газовым баллоном. Начинал он все это поздней осенью.
— Первым делом сделал печки, чтобы натапливать комнаты. Стены в жилых комнатах клеил и потолки красил под светом керосинок, так сильно хотелось пораньше переехать, — смеется Роман.
Когда начал менять окна, выяснилось, что под шалевкой прятался рубероид, который полностью сгнил. В итоге и состояние деревянных стен было, мягко говоря, не ахти.
— Уже и не знал, к чему наличники прикручивать, когда старые рамы достал. Решил немного увеличить оконные проемы, и когда начал пилить брус, из него труха посыпалась, — вспоминает парень. — Бывшие хозяева рассказали, что дом складывали из нового бруса и старого, взятого из другой хаты. И бревна эти комбинировали. Я когда пилил, прям чувствовал, что бензопила то вгрызается в дерево (смолой пахнет, искры летят), то как по маслу идет, и пыль древесная столбом. Боялся, чтобы балки не попадали и крыша не рухнула. Пороги не трогал, чтобы хата не разъехалась.
Одно из трех окон в жилых комнатах (выходящее в поле) Роман полностью заложил. Старые рамы в двух других заменил не пластиком, а деревянными стеклопакетами, причем взял «бэушные». Два окна поменьше (в кухне) — пластиковые, тоже б/у. Здесь новый хозяин даже не вынимал старые рамы из стен.
Полы и шиферная крыша оказались довольно крепкими, их молодой человек не менял. Стены в двух жилых комнатах изнутри обиты фанерой, которая местами изогнулась от старости. Здесь Роман поклеил обои.
В кухне из-за постоянной готовки сырость, поэтому потолок и стены здесь парень просто обтянул клеенкой.
Обосноваться на месте окончательно смог только весной 2022-го, когда к дому подключили электричество и можно было перевозить хозяйство.
— Когда въехал, у меня денег не было вообще. Все, что было можно, покупал по акциям и на распродажах, — улыбается Роман. — Все обои куплены за копейки. Краской серой в спальне потолок покрасил, потому что она тоже на акции была.
Мебели в доме изначально было мало. Стояла старая железная кровать, буфет и стол в кухне.
В жилой части был видавший виды диван и куча тряпья. Здесь Роман поставил перегородку, превратив общее пространство в зал и спальню.
Всю мебель позже завез свою. Теперь в доме довольно уютно. Кому-то ковры на стенах и полу покажутся пережитком прошлого, но здесь они вполне гармонируют с бесчисленными вышиванками. Последние повсюду: картины и салфетки на коврах и стенах, рушники на иконах. На кроватях из-под домотканых покрывал выглядывают ажурные обрамления простыней, а подушки — в вышитых наволочках.
— Мне все это по душе. Я историю каждой вещи и безделушки помню, откуда что у меня появилось, — делится хуторянин.
Снаружи дом тоже украшен необычно. На фронтоне прибит цветастый коврик с маками, который больше похож на картину. Между окнами на фасаде — еще одна картина, на этот раз настоящая, в рамке.
Окна по периметру и углы дома Роман декорировал разноцветными пробками от пластиковых бутылок. Все украшательства собирал по пустым домам, когда они шли под снос.
«На себя мне ничего не надо, а для работы на ферме — да»
На расстоянии шести километров окрест в соседях у Романа никого, и это его вполне устраивает. Парень даже от автолавки отказался. Если что надо, сам ездит в деревенский магазин на старой легковушке.
— В этом году подключил силовую подстанцию на 380 вольт, чтобы спокойно пользоваться мельницей, корморезкой, циркуляркой. Отдал за это почти $1000. Хочу со временем сделать молокопровод, чтобы молоко от доильного аппарата сразу в охладитель шло во время дойки и по пути фильтровалось, — поделился фермер.
Сейчас молоко в специальный резервуар на 750 литров Роман носит в ведрах. Так что ручного труда на мини-ферме еще очень много, и все мечты парня — о механизации. Однако «молочные реки» он все равно будет подсчитывать на старых счетах: «Удобно: откинул костяшку — и видишь, сколько ведер влил, не собьешься».
— На себя мне ничего не надо, у меня все есть. Даже не знаю, чего бы мне такого захотелось, если бы появились лишние деньги. В ресторан бы точно не поехал, — смеется Роман. — А вот для работы на ферме — да, надо еще столько всего.
Например, воды в старом колодце на всех катастрофически не хватает, так что молодой человек задумывается над скважиной. Правда, удовольствие это будет не из дешевых — бурить придется глубоко.
— Я прошлую зиму так мучился. Каждые два часа ходил качать воду, потому что ее не хватало. Уже штук пять насосов спалил, — признается хуторянин. — И очень нужна горячая вода: и аппараты мыть, и охладитель, и коров… Поэтому в хату водопровод надо провести обязательно, а то сейчас я воду на плите да в чайнике грею.
В мечтах Романа — увеличить свое стадо еще коров на 5—7.
— Я считаю, что физический предел на одного человека — 20 дойных коров, — говорит фермер. — В планах — минимизировать ручной труд. Хочу сделать автоматические поилки, поставить транспортер для удаления навоза. Главное, чтобы здоровье не подводило.
Несмотря на нынешние далеко не лайтовые условия, жить и работать парню сейчас гораздо легче, чем когда он «впахивал в колхозе».
— Я сейчас сам себе хозяин. Встаю к восьми утра, если знаю, что молоковоз приедет (он через день молоко забирает). А когда не надо сдавать, могу и в девять подняться, — рассказывает Роман. — Потом пью чай, без него я из дома не выйду. Перекушу немного — и на хозяйство. Если это день молоковоза, то сдаю молоко, мою охладитель и иду к коровам раздавать муку. Сейчас они в стойлах, поэтому надо убрать в хлеву. Летом, когда они на пастбище, надо сначала в хлев пригнать, навязать и только после кормить, потом подоить. Дальше кормлю остальных: свиней, птиц, лошадь. Потом снова к коровам: зимой задаю им сена, летом выгоняю на пастбище (для выгула буренок у Романа семь гектаров, огороженных электропастухом. — Прим. Onlíner). После этого мелю муку на вечер, печь топлю, воду грею, чтобы доильные аппараты помыть.
Пока все сделал — уже обед, и у Романа выдается пара свободных часов. В основном чтобы поесть. И потом снова по кругу: покормить, подоить, смолоть…
И вот уже 9—10 вечера. Это если все гладко. А если что-то ломается, надо где-то найти время на ремонт, а летом в нагрузку — прополка огородов, теплицы.
— Как ни крути, ложусь все равно поздно, часа в два ночи. Тупаю по хате: то одно, то другое. Куча какой-то мелкой работы набирается, да и еды на следующий день надо приготовить, в том числе и себе. Вчера вот в магазин доехал, а назад — машина не заводится. Восемь километров по морозу пешком возвращался, думал, так и останусь в сугробе. Еще и телефон вырубился. Наутро бабушка моя с машиной помогла: привезла меня, я аккумулятор подзарядил, пригнал свои «Жигули» обратно, — добавляет Роман.
«На молоке зарабатываю больше, чем на мясе»
На хутор новый владелец приехал с двумя коровами, курицей, гусыней и собакой Ромиком. Сейчас у фермера 10 коров со всей Беларуси (у каждой есть кличка) и бык — подарок на прошлогодний день рождения.
У шести свиней (а бывало их у хозяина и по 20) имен нет, а вот всех хряков хуторянин называет Стасик. Еще есть гуси, утки, индейки, куры (сколько последних, Роман уже даже не считает).
— Только бабушка моя знает, сколько их. Всегда пересчитает, когда приезжает, — смеется Роман.
Чтобы содержать и кормить такое хозяйство, нужны и деньги, и практически круглосуточная работа.
— Очень выручает Евгений Грецкий, председатель КСУП «Голынка». И сеном помогает (на каждое хозяйство по три тонны дает по льготной цене), и зерном. А председатель сельсовета Дмитрий Сухолет «по-соседски» помог откопаться после урагана. Прислал трактор, чтобы расчистить проезд от цивилизации до моих полей, — благодарит Роман и приводит нелегкую фермерскую арифметику: — Практически все, что зарабатываю, процентов 70 — вкладываю в хозяйство. Но это не вещи крайней необходимости типа закупки кормов или оплаты электроэнергии, а большие покупки типа трактора, на который я откладывал несколько месяцев, бензопилы, плуга. Девять тысяч вот отдал за сено — в этом году тонна его стоила 160 рублей, а мне надо 67 тонн. Все лето собирал. Но на хлеб остается, и на бензин тоже хватает.
В среднем ежемесячно (летом — больше, зимой — меньше) фермер получает за молоко 3000 рублей.
Летом за день коровы и 300 литров могут дать. Каждый литр жирностью 3,6% государство покупает за 1,12 рубля.
Дополнительно Роман торгует яйцами, мясом. Наученный опытом, «коммерсантам» больше не сдает, продает людям четвертинками туш.
— Основная прибыль все равно от молока. Вырученное за мясо в сравнении с этим — копейки, — утверждает хуторянин. — Заметная прибыль только от продажи поросят.
«Никуда отсюда не уеду»
Возвращаться обратно к людям Роман не намерен. Но это не значит, что он отшельник, хотя удовольствия от большого количества людей парень тоже не получает:
— Я всегда любил природу. А хуторские пейзажи — это вообще нечто. Городскую обстановку и скопление народа я не люблю в целом.
Мне жизнь в квартире кажется аномальным явлением, как в клетке.
Но когда есть свободное время, могу «залипнуть» в телефоне, так что борюсь с интернет-зависимостью (смеется. — Прим. Onlíner). В основном смотрю, как там другие фермеры ведут быт. Телевизор года два назад как сломался, а починить его я не смог. Так я перестал смотреть и совершенно не страдаю.
— Не обидно, что ваши ровесники в девять утра пьют кофе в теплых офисах и сидят за компом, имеют месяц оплачиваемого отпуска, а вы в любую погоду круглые сутки на посту? — интересуемся у хуторянина, который за три часа нашей встречи даже не присел.
— У 80% моих ровесников ничего нет в буквальном смысле этого слова. Да, они пьют кофе в офисе, но живут в съемных квартирах, ездят на машинах, купленных в кредит, пользуются «айфонами», взятыми в рассрочку. Все это иллюзия достатка. У меня много знакомых плюс-минус моего возраста, которым действительно к концу месяца не хватает денег на еду, а у меня все есть, — убежден Роман. — К тому же сегодня он в офисе, а завтра его сократили — и он на улице. А я не завишу от внешних обстоятельств. Многие говорят мне, мол, зачем тебе все это надо, вот пошел бы на работу, отработал день и сиди дома — ни забот, ни хлопот. Но путь к успеху всегда тернист, и я не ищу легких путей, а иду напролом.
Если удастся увеличить стадо и станет больше денег, они все равно пойдут на развитие хозяйства, уверен молодой человек.
— В тематических сообществах пишут, что фермер богат лишь однажды — когда он продает все, что имеет. А пока он работает, денег у него нет, потому что они всегда вкладываются в хозяйство, — говорит Роман. — И это действительно так. Я считаю себя мелким фермером, который начинал с вилами и лопатой. Физический труд мне нравится, я получаю от него кайф и радуюсь неспешной размеренной жизни. Хотя так, конечно, бывает редко, в основном постоянно какой-то аврал.
— Чтобы со всем управиться, нужны не одни руки, — вздыхает фермер. — Когда я делал сыры (мягкие, твердые, полутвердые), то не сдавал молоко. Времени на готовку требовалось столько же, сколько и на уход за коровами, а продавать переработанную молочку в таких количествах не получалось. Вскоре я понял, что одновременно вести хозяйство и варить сыр невозможно. И хотя продажа готовой продукции выгоднее, чем сдача молока, я выбрал последнее как менее хлопотное.
Мама Романа живет в Чехии и не раз звала парня к себе, но он отказывается.
— Я несколько раз у нее гостил, но я не могу быть там всегда. Это чужая страна, не мое. Я буду здесь сидеть грызть сухарики, запивая кипяточком, но никуда не поеду ни за какие деньги, — убежден молодой человек. — Дома есть дома. Пусть я привязан к дому животными, зато я свободен от стереотипов, навязанных обществом, и ни от кого не завишу. А страха одиночества нет. Вокруг такая красота — только смотри.
