У 48-летней Брониславы из Молодечно есть муж, трое детей — и фантомные боли. Она ощущает пальцы на левой руке. Той самой, которой лишилась полтора года назад под фрезой станка в деревообрабатывающем цеху. Та обычная смена закончилась для женщины реанимацией.
Как живёт многодетная мать после потери руки и можно ли справиться с фантомной болью?
Мозг до сих пор отказывается верить в пустоту под рукавом: женщина иногда все еще ощущает, как отсутствующая кисть сжимается в кулак, а ладонь чешется.
Вернуть физическую независимость и хотя бы немного приблизиться к привычной жизни Брониславе мог бы помочь бионический протез. Но он стоит $58 тыс., такой суммы у семьи сейчас нет. А борьба с бывшим нанимателем за компенсацию затянулась на долгие месяцы.
Журналисты Tochka.by узнали, как многодетная мама живет в ожидании умной руки и почему запрещает себя жалеть.
«Жива – и слава Богу»
Бронислава встречает нас в своей квартире. Муж в отъезде, дома только она с детьми – те сразу разбегаются по комнатам.
«Они у меня дикие – подростки, сами понимаете. Дочке – 13, сыну – 12 лет, а старшему уже 23 года. Он в Минске живет», – с улыбкой говорит женщина.
Пока мы располагаемся, Бронислава приносит стулья. На попытку помочь отрезает: «Я сама».
«Худшее, что может быть в такой ситуации, – когда тебя жалеют. Я и сама себя не жалею. Жива – и слава Богу. Что нюни распускать уже?» – рассуждает она.
Такой подход женщина использует во всех сферах. Она привыкла много и тяжело работать. По образованию Бронислава швея. Но позже устроилась на деревообрабатывающее предприятие в Молодечно, где до сих пор работает ее муж. Сначала была сортировщицей, потом станочником.
Летом 2024 года начались проблемы с зарплатами, и Бронислава перешла в другое место.
«Цех находился в Тюрлях, рядом с Молодечно. Платить обещали больше, и коллектив совсем небольшой и хороший. Меня поставили за шипорезный станок, всему обучили», – вспоминает женщина.
В октябре цех переехал на новую точку в Молодечно. Там с женщиной и случилась трагедия.
«Я даже не кричала»
Это был обычный понедельник, 4 ноября. Первый рабочий день после школьных каникул. Бронислава немного нервничала: дочка с утра «дурила голову» по телефону – то опаздывает, то забыла что-то. Но на работе все шло стандартно.
«Начальника не было – уехал по делам. Моя напарница дала мне отмашку остановиться, а я подумала: почищу пока станок от опилок. На предыдущем месте все было автоматизировано, а тут приходилось самой. Я взяла специальную трубу, станок не выключала – там безопасное место. Когда возвращалась назад, сама себе объяснить не могу, как попала под фрезу. Нам не выдавали робу, на мне была своя куртка с широкими рукавами. Видимо, рукав и зацепило. Это произошло в одно мгновение», – рассказывает Бронислава.
Говорит, что боли не было – только шок. Женщина видела, что ее кисть размололо и она висит на лоскуте кожи.
«Я сначала даже не кричала. Стою, боюсь шевельнуться. Но в итоге закричала. Мужчины прибежали, выключили станок, один снял со штанов ремень и перевязал мне руку. А я думаю об одном: дома дети, муж в Рогачеве у мамы, я сейчас уеду в больницу – что они будут делать?» – говорит женщина.
Здоровой рукой она выхватила телефон у испуганного коллеги и сама набрала мужу: «Едь домой. Я осталась без руки, дети одни».
Сама успокаивала близких
Бронислава пришла в себя только в реанимации после операции.
«И первый, кого я увидела, – это сотрудник Следственного комитета. Я тогда еще от наркоза толком не отошла», – утверждает женщина.
Дни в реанимации Бронислава почти не помнит, говорит, что все время спала. На ру́ку смотреть боялась и на перевязках отворачивалась.
«Думала, там просто мясо живое, месиво. Впервые взглянуть смогла ближе к выписке. И все оказалось не так страшно, как я представляла», – рассказывает она.
Когда Брониславу перевели в палату, она смогла увидеться с мужем. А еще ее навестили сестра и подруги, которых женщине самой пришлось успокаивать.
«Говорю сестре: «Чего ты ноешь? Я сильная, я выкарабкаюсь». Младшие дети сначала боялись, а потом привыкли. Старший сын очень переживал, хотел в Минск меня перевезти. Муж каждый день приезжал, помогал мыться. Подруги приходили: одна по стенке сползла от страха. Многие признавались, что не знают, как себя вести и как поддержать», – с плачем рассказывает Бронислава.
Из больницы ее выписали почти через две недели. Оказалось, что самое сложное впереди.
Не спала без таблеток почти полгода
Первое, с чем пришлось разбираться, – фантомные боли. Они беспокоили постоянно. Чтобы уснуть, Брониславе пришлось обратиться к психиатру.
«Я мозгами понимаю, что руки нет, но то она чешется, то пальцы шевелятся. Не могла спать от слова совсем почти полгода. Только с таблетками, которые выписывал врач, и то пришлось поменять три наименования. Антидепрессанты пила около года», – говорит женщина.
Статус мамы больничных не предполагает, и Бронислава понимала: ради детей нужно поскорее адаптироваться и заново выстраивать быт.
«Муж многое на себя взял, готовку тоже. Я могу только что-то из полуфабрикатов сделать: наггетсы, голубцы – бросила на сковороду, и одной рукой можно помешивать», – рассказывает Бронислава.
Учиться пришлось всему: мыть посуду по одной тарелке, зубами открывать фасовочные пакеты. Довелось сменить гардероб: никаких платьев и колготок, вместо них штаны с резинками, а обувь только на липучках.
«Гладить одежду начинала: «Я же сама, я же сама!» А ткань не слушается, съезжает. Я психовала, расстраивалась, плакала… А потом выдала трындюлей – теперь дети утюжат сами. А окна робот моет – муж подарил», – заявляет женщина.
Со временем пришлось признать: как бы ни хотелось все делать самой, без посторонней помощи не обойтись. Теперь она не стесняется просить кассиров сложить продукты в пакет или позвать кого-нибудь, чтобы помогли застегнуть куртку.
Судебная эпопея
Пока Бронислава привыкала к новому быту, начались судебные разбирательства. Инспекция по труду зафиксировала, что ее травма – производственная, а медико-реабилитационная экспертная комиссия дала женщине третью рабочую группу инвалидности (60% утери здоровья).
Прежнее руководство предлагало белоруске варианты работы, чтобы не увольнять ее. Например, сторожем или в кочегарке.
«Предприятие в поле, кругом лес, а я сторож без руки. Сказала: «Закроюсь изнутри на все замки, и делайте что хотите». В кочегарку тоже не пошла. Там смены сутками, а у меня дети. В итоге уволилась по соглашению сторон», – говорит Бронислава.
Тот цех уже закрыт, но уголовное дело о халатности все еще на паузе – следствие приостанавливают в четвертый раз.
«То следственный эксперимент, то запросы в Тайвань отправляют по поводу характеристик станка – пытаются понять, меняли в нем что-то или он изначально был такой. Хотя проверка сразу показала, что нормы безопасности в цеху не соблюдались. Я очень хочу, чтобы суд наконец состоялся и мне выплатили компенсацию, но, судя по всему, это будет нескоро», – полагает женщина.
А в начале года директор предприятия и вовсе попытался признать ее трудовой договор недействительным. Заявил, что был в отпуске, подпись в документе не его, а о Брониславе он узнал только в день трагедии.
«Он хотел выкрутиться, чтобы не брать на себя ответственность. В суде двух слов связать не мог. В итоге иск отклонили – раз меня фактически допустили к работе, значит, отношения были официальные. Теперь он еще должен мне 400 за адвоката, но пока ничего не выплатил», – рассказывает Бронислава.
От предприятия женщина получила в общей сложности 2000 материальной помощи. Основной опорой стали выплаты от «Белгосстраха» – около 6000.
«Кочерга» и мечты о бионическом протезе
Спустя год после случившегося Бронислава поняла, что дома у нее «едет крыша» и нужно искать работу. Да и лишних денег в семье нет. Подруга помогла ей устроиться в магазин ритуальных услуг, там Бронислава принимает заказы и оформляет документы.
«Вы не представляете, как страшно было в начале. После наркоза моя память сильно пострадала, а там столько прайсов и нюансов. Сижу, лицо красное, коленки под столом ходят ходуном. Каждый день, как только накосячу или испугаюсь, «увольняюсь». А потом остыну и думаю: «Ну вот куда я пойду?» Хоть работаю за копейки, но это мои копейки», – рассуждает Бронислава.
Женщина боится, что никакой другой наниматель ее не примет.
Пока материал готовился к выходу, стало известно, что Бронислава потеряла работу. Сейчас она ищет новое место. Если у вас на примете есть подходящие вакансии и вы готовы помочь, связаться с женщиной можно через ее Instagram-аккаунт.
Но работа – это лишь полдела. Чтобы максимально приблизить прежнюю жизнь, Брониславе нужно решить вопрос с протезом. У нее есть только тренировочный – по сути, это просто силиконовый муляж, или, как говорит женщина, «кочерга».
«Руку в нем не согнуть, он с меня падает. Протез вообще нефункциональный. Я его только дома ношу. На улицу, если открытая одежда, то чехольчик надеваю. Сестра связала. Не хочу прохожих смущать, особенно детей», – рассказывает Бронислава.
Сейчас вся ее надежда на современный бионический протез. Чтобы его приобрести, нужно примерно 163 тыс. (около $58 тыс.). Женщина открыла благотворительный сбор. Пока удалось собрать чуть больше 60%.
«Мне очень помогает Марина из Ганцевичей, с ней такая же история произошла. И волонтеры еще. Мы нашли вариант в Брянске: кисть немецкая, но обслуживание российское. Сбор, конечно, идет медленно. Понимаю, что сейчас много собирают для деток, там гигантские суммы. Им важнее – это точно», – размышляет женщина.
Но Бронислава верит, что ей удастся получить нужную сумму и однажды она сделает те самые сырники, которые так ждет семья. А еще крепко, обеими руками, обнимет детей и мужа.
Помочь Брониславе можно, перечислив средства по следующим реквизитам:
Посмотреть эту публикацию в Instagram
