Первые недели вторжения: редкие фотографии лета 1941 года в БССР
Вечером 21 июня 1941 года Минск жил своей обычной, беззаботной жизнью. В парках пили квас, смеялись, назначали свидания. В кинотеатрах показывали приключенческий фильм «Танкер „Дербент“» — зрители выходили из залов с легким сердцем, строили планы на завтра. В воскресенье на окраине города должно было открыться Комсомольское озеро — три года его копали вручную, всем городом. Газеты обещали парад физкультурников, катания на лодках и соревнования по прыжкам в воду. Никто не знал, что до страшного утра остались считаные часы.
Мы собрали малоизвестные архивные снимки первых недель вторжения. На них — разрушенный мир, которого больше нет. Кадры, на которых привычный, уютный Минск превращается в руины за считаные дни. Смотрите и помните.
На БССР шла главная ударная сила вермахта — группа армий «Центр». На рассвете авиация Люфтваффе начала бомбить аэродромы и железнодорожные узлы — сотни советских самолетов не успели даже подняться в небо. В это время танковые группы Гудериана и Гота прорвали приграничную оборону и двинулись вглубь республики, преодолевая по 30—50 километров в сутки. Немецкая стратегия строилась на скорости: не ввязываться в затяжные бои за каждый город, а подойти к Минску с севера и юга, чтобы запереть советские войска в гигантский котел.
План сработал за шесть дней. 28 июня немецкие клинья сомкнулись восточнее Минска. В окружение попали основные силы Западного фронта. Единая оборона распалась, а уцелевшие подразделения советских войск разбились на отдельные группы, пытавшиеся пробиться на восток через леса.
Белорусские узники концлагерей лишились этих вещей 80 лет назад: сегодня ищут их родных
Рыночная площадь Кобрина, 23 июня 1941 года. Обычный белорусский город, где еще недавно люди жили своей жизнью. Теперь на центральных улицах стоят подбитые танки и горят дома.
В центре кадра — легкий советский танк Т-26. В середине 1930-х годов он был одной из самых современных машин своего класса, но к началу Второй мировой уже считался устаревшим. Его броня толщиной всего 15 мм легко пробивалась любым противотанковым орудием.
На других сохранившихся фотографиях рядом с этим Т-26 можно увидеть еще несколько подбитых танков. Все они были стянуты в центр Кобрина как трофеи. Накануне эти машины пытались остановить немецкое наступление у реки Мухавец. Несмотря на тяжелые потери от авиации и нехватку горючего, советские танкисты несколько раз шли в контратаки и даже сумели отбросить немецкую пехоту на Жабинковском направлении. Но исход боя это не изменило.
Деревня Вулька Брестского района. Похоже, на этой улице три советских Т-26 приняли полноценный бой. Их башни смотрят в разные стороны — возможно, экипажи пытались держать круговую оборону и делили сектора обстрела. На песке вокруг видны разорванные траки гусениц: машины, скорее всего, маневрировали под огнем, пока их не обездвижили.
Гродно, 23 июня. На второй день войны по улицам города уже катятся немецкие грузовики снабжения. На фоне Бернардинского костела — связист вермахта с кабельной катушкой на спине: проводную связь тянули сразу за наступающей техникой.
Река Щара у деревни Тальковщина. Застрявший на мелководье Т-26 и завязший в иле грузовик — типичная картина первых дней войны. Отступление было гонкой со временем: когда мосты уничтожали, колонны пытались форсировать реки вброд (не всегда успешно).
А это уже центр Слонима. На одной из улиц горит Т-34 — новейший советский танк, броню которого не могли пробить вражеские 37-мм пушки. После европейской кампании немцы впервые столкнулись со столь мощной машиной на поле боя — и по-настоящему боялись ее.
В тот день, 1 июля 1941-го, два Т-34, а вместе с ними еще более тяжелый советский танк КВ, вошли в уже оккупированный Слоним и пытались прорваться сквозь город. Прямо на улицах завязался тяжелый бой.
Выбираясь из Белостокского котла, советские части постоянно натыкались на немецкие засады. Один из таких эпизодов произошел у деревни Озерница под Слонимом.
Немцы заняли позиции вдоль дороги, подтянули артиллерию. Когда здесь появились советские танки, начался бой. На этом фото — его последствия: подбитые ХТ-130 и Т-34, тела погибших танкистов и горящий немецкий грузовик Krupp на заднем плане.
Оставленная техника у стен старинной мельницы в Зельве. Во время отступления даже небольшие речушки порой превращались для советских войск в ловушку.
Потери Красной армии в первые недели войны были огромными. Однако доставалось и наступавшим немецким частям. У поселка Мир немцы оставили этот подбитый Panzer III (вдалеке видны башни замка).
К лету 1941 года это был один из основных немецких танков. По броне и огневой мощи Panzer III заметно превосходил устаревший советский Т-26, хотя уступал «тридцатьчетверке».
Трудно поверить, но это аэрофотосъемка Лиды. Город бомбили пять дней. В пожарах сгорела старинная рыночная площадь и окружающие ее кварталы. Сегодня Лида могла бы быть совсем не такой, как мы ее знаем, если бы не война.
Фашисты в деревне Новый Двор под Минском. Выглядят расслабленно и улыбаются. Они еще не знают, что эта война затянется на четыре года и закончится в Берлине. Для них это «очередная кампания», похожая на французскую или польскую.
Минск, разрушенная гостиница «Европа» — один из символов довоенного города.
В Минске знали о приближении танков, видели в небе самолеты Люфтваффе, слышали взрывы. Но 22 и 23 июня город будто еще пытался жить нормальной жизнью. Гастролировавшие артисты МХАТа продолжали играть спектакли на сцене Дома Красной армии (Дом офицеров).
А утром 24 июня началась массированная бомбардировка. Налеты продолжались до вечера с периодичностью в 20—30 минут. Остановились трамваи, исчезли свет и вода. Пламя охватило кварталы от вокзала до Комаровки. В довоенном Минске было много деревянных домов, поэтому огонь быстро перекидывался с улицы на улицу. От многих кирпичных зданий остались лишь обгоревшие коробки стен.
Третий дом Советов, построенный незадолго до войны для семей комсостава. С этим зданием связана одна из самых страшных городских трагедий первых дней войны. Во время налета 24 июня жители укрылись в подвале. Рядом упала авиабомба — выходы оказались заблокированы, а начавшийся пожар превратил убежище в ловушку. Погибли более ста человек — в основном женщины, дети и старики.
После падения Минска немецкий блицкриг покатился дальше на восток, но его темп начал сбиваться.
В начале июля Красная армия попыталась срезать наступающий немецкий клин под Сенно и Лепелем. Этот контрудар превратился в одно из самых масштабных танковых сражений Второй мировой. Против 300—400 немецких машин советское командование направило колоссальную силу — около 1400 танков.
Но численного перевеса оказалось недостаточно. Колонны советской бронетехники шли в атаку без нормальной связи и прикрытия с воздуха. Немецкие пикировщики методично сжигали их еще на марше. Сражение было проиграно, но все же этот отчаянный удар не был бессмысленным: вермахту пришлось разворачивать целые дивизии и тратить драгоценные дни на тяжелые встречные бои.
7 июля 1941 года, Бешенковичский район. Советские Т-34 и БТ-7 намертво завязли в иле во время попытки форсировать реку Черногостницу.
Уничтоженный советской артиллерией немецкий легкий танк Panzer II в районе Сенно и Лепеля.
Когда говорят о сопротивлении в июне 1941-го, все вспоминают Брестскую крепость. Но были и другие точки, где немецкая машина внезапно уперлась в стену. Одной из них стал Полоцкий укрепрайон — часть старой бетонной «Линии Сталина» между Полоцком и Ветрино. Если точно такие же укрепления под Минском немцы обошли без серьезных боев, то здесь все вышло иначе.
Танковая группа Германа Гота с ходу влетела в плотный артиллерийский и пулеметный огонь. Опираясь на старые доты, советские части держали оборону почти 20 дней. Для лета 1941 года, когда города сдавались за сутки, это была целая вечность.
На фото — подорвавшийся на мине близ Полоцкого укрепрайона немецкий танк чешского производства Panzer 38(t). Рядом — свежие могилы экипажа.
Так выглядели советские доты после штурма: бетон крошился от сотен попаданий, но держал удар.
Еще один подорванный немецкий танк — Panzer IV.
Начало июля, станция Дретунь севернее Полоцка — стратегический узел разгрузки советских войск. Немецкие танки рвутся к ней напрямую через лесные дороги и просеки.
Советский мотоброневагон Д-2 — редчайший гибрид танка и поезда: две 76-миллиметровые пушки, несколько пулеметов, собственный двигатель и экипаж из двух десятков человек.
Такие мотоброневагоны охраняли железнодорожные узлы, сопровождали эшелоны и перебрасывались туда, где фронт подходил к железной дороге.
Чем знаменит именно этот вагон? В сети можно найти историю его последнего боя. Летом 1941 года немцы взорвали железнодорожный путь на перегоне Полота — Дретунь и отрезали мотоброневагону путь к отступлению. Подойдя к станции и аэродрому, экипаж открыл огонь. В документах 53-го полка НКВД говорится, что были уничтожены четыре самолета и семь танков, а во время последовавшего авианалета зенитчики сбили еще два самолета. Когда боеприпасы закончились, экипаж поджег машину и пошел на прорыв пешком, с винтовками в руках.
Деревня Гамзелево под Полоцком. Полугусеничные тягачи подтягивают немецкую пехоту и артиллерию вслед за ушедшим вперед авангардом. Передовые части вермахта проскочили деревню совсем недавно, но для местных жителей мирная жизнь уже закончилась — вместе с первыми загоревшимися хатами.
Разрушенный мост через Днепр в Орше. Отступая на восток, советские войска старались любой ценой задержать противника. Взрывались мосты, минировались дороги. Днепр был последним крупным водным рубежом на территории БССР.
Однако немецкие саперы быстро наводили временные переправы, и наступление продолжалось.
Именно под Оршей произошло еще одно событие, вошедшее в историю войны. 14 июля 1941 года здесь впервые применили реактивные установки БМ-13, позже получившие название «Катюша». Батарея капитана Ивана Флёрова нанесла удар по железнодорожной станции, занятой немецкими войсками и техникой. Эффект оказался ошеломляющим: ранее вермахт не сталкивался с оружием, способным за считаные секунды обрушить на цель десятки реактивных снарядов.
Еще южнее, на линии Днепра, немецкое наступление удалось не просто задержать, а отбросить назад.
13 июля 63-й стрелковый корпус Леонида Петровского ударил через реку, продвинулся в сторону Бобруйска и выбил немцев из Рогачева и Жлобина. Немецкому генштабу пришлось экстренно разворачивать дивизии, чтобы закрыть прорыв на фланге. Корпус вместе с местным ополчением удерживал этот плацдарм больше месяца — 32 дня.
Фото ниже, как утверждается в сети, сделано в районе Рогачева в июле 1941-го. Красноармеец, положив своего коня, ведет огонь по противнику.
Развязка была тяжелой. К середине августа у бойцов закончились снаряды, а сам район оказался в глубоком немецком тылу. 17 августа остатки корпуса пошли на прорыв. В этом бою генерал Петровский погиб.
Выше по течению Днепра разворачивалась еще одна драма. Пока немецкие танковые клинья уже рвались к Смоленску, в их тылу продолжал держаться окруженный Могилев.
12 июля на Буйничском поле немецкие танки пошли на прорыв и натолкнулись на оборону 388-го стрелкового полка Семена Кутепова. Бой быстро перерос в ближний: в ход шли пушки, гранаты, бутылки с горючей смесью. Согласно советским документам, всего за сутки здесь подбили и сожгли 39 немецких танков.
В те дни в окруженный Могилев пробрались военкор Константин Симонов и фотограф газеты «Известия» Павел Трошкин. Кадры разбитой техники, которые Трошкин снял на Буйничском поле, вошли в историю. Их опубликовали 20 июля вместе с очерком Симонова «Горячий день». Эти снимки стали первым наглядным доказательством того, что вермахт можно побеждать, его хваленые танки отлично горят.
Могилев держался 23 дня. Его защитники не могли остановить группу армий «Центр», но сумели надолго приковать к городу немецкие части именно в тот момент, когда решалась судьба Смоленска.
Последним районным центром БССР, который оказался под немецкой оккупацией, стали Лельчицы. Это произошло лишь 23 сентября 1941 года.
К тому времени вермахт уже захватил Смоленск и готовился к наступлению на Москву, а в полесских лесах бои все еще продолжались. Из-за болот немецкое командование не могло использовать здесь крупные танковые соединения, что сильно замедляло продвижение пехоты. Немцы впервые вошли в Лельчицы еще 10 июля, но были выбиты пограничниками и бойцами местного истребительного батальона. Затем поселок еще несколько раз переходил из рук в руки.
С падением Лельчиц вся территория БССР оказалась под немецкой оккупацией. Впереди были лагеря смерти, сотни сожженных деревень, партизанская война и долгая дорога к освобождению.
Источник: Onliner
